Онлайн книга «Мертвая»
|
— И чего не сказала? Не верила? — Не верила, – жандармы подходили к подъезду и отступали. Даже штатный некромант, вполне себе толковый дядечка, с которым меня связывали отношения весьма напоминающие дружеские – насколько это вообще возможно между подобными нам – морщился, стоило ступить на порог. Дом не был готов явить свои тайны. — Это правильно… – он потарабанил пальцами. – Значит, вот оно как… а я-то грешным делом… теперь тебе точно уехать надо. Нельзя. Дом меня не отпустит. Не этот, конечно, но собственный, родовой. Я связана с ним и храмом пуповиной силы,и, быть может, позже связь эта ослабеет или вовсе исчезнет, а я получу свободу, но пока… — Не уедешь, – герр Герман сделал собственные выводы. — Не уеду, – подтвердила я. — Тогда держись этих… лучше двоих сразу… а то ж сама понимаешь, слухи пойдут… слухи, они как мухи,из любого дерьма родятся. И в этом откровении была своя правда. Я кивнула и поинтересовалась, раз уж пошла у нас столь доверительная беседа: — Значит такое случалось и прежде? …пара некромантов вошли в дом. Их окружила мерцающая сфера, и местная тьма, заинтересовавшись новой игрушкой, коснулась ее. Осторожно. Пробуя на вкус. Всколыхнулось болото посмертных эманаций, поднялось, заставляя некромантов отступить. …вот Вильгельм о чем-то спорит с Диттером, пальцами зажимая переносицу. Он машет второй рукой и, кажется, даже кричит. Только Диттера криком не испугать. Он отвечает что-то тихо, спокойно, но даже мне становится ясно: не отступит. И платок протягивает. Заставляет Вильгельма сесть, зажать нос. — Откуда… — Слух хороший, – я покусала губы. Помада все равно легла крива, но подозреваю, этого не заметят. – Так что… рассказывайте. — А не… — Рассказывайте, – произнесла я с нажимом,и удивительное дело, герр Герман подчинился. Оглянулся на дом, вздохнул и… Глава 31 …он далеко не всегда был начальником жандармерии, что логично. Начинал свою карьеру Герман Пфанцмиг с самых низов, и тогда ему, сыну булочника и обыкновенной горожанки, шестому ребенку из двенадцати других,и в голову не приходило мечтать о несбыточном. Напротив, Германа всегда отличало редкостное благоразумие. А еще нежелание становиться очередным батраком на отцовской пекарне, где уже трудились четверо старших братьев, и помогали все другие дети, включая трехлетнюю Бруни. Не то, чтобы Герман боялся работы, отнюдь, скорее уж он явственно осознавал, что и пекарню, и прочее имущество унаследует старший его братец, уже обзаведшийся супругой и двумя детьми, а прочим… кого и когда это волновало? И в шестнадцать лет Герман сбежал в жандармы. Всего-то и нужно было отстать от семейства на ярмарке, добраться до палатки вербовщика и поставить жирный крест напротив своего имени. Писать и читать в те далекие времена Герман не умел. Научился. Что-что, а желание учиться у него имелось,и, подкрепленное немалым рвением – служба давалась ему легко, а к дисциплине и работе он привык сызмальства – вылилось в звание унтервахмистра, что было само по себе немалым достижением. Остальные в большинстве своем год или два числились анвартерами… Но речь не о том. В родной городок Герман возвращаться не стал, а начальство, обрадованное – уж больно много было прошений о распределении в родные места – отправило его, куда сочло нужным. Город наш всегда отличался особым норовом, и не всякого приезжего готов был принять. Германа принял. И пробуя его на прочность, подкинул ему тело. Бродяги. И его бы списать, отправить в обход мертвецкой, указавши в бумагах естественную причину смерти, – в конце концов, кому какое дело до бродяги? Свезли бы на кладбище и прикопали, как есть. Так нет же, к неудовольствию начальства непосредственного и далекого чересчур старательный новичок честно потребовал вскрытия. …а там… вырезанные на теле письмена, оскопление и вытащенные внутренности, которые заменили соломой… отчет заставил начальство задуматься. |