Книга Танго на цыпочках, страница 86 – Екатерина Насута

Аполлон Бенедиктович попытался загнать раздражение вглубь, разговор с Охимчиком еще не окончен, хотя на лице последнего написано явное отвращение к беседе. Небось, полагает, будто сказал все, что нужно, и недоумевает, с чего это уважаемый господин следователь не торопится уезжать. Пожалуй, в другое время при подобных обстоятельствах Палевич и закрыл бы дело, но серые, полные искренней мольбы, глаза пани Наталии не позволяли отступить. Не сейчас, не сегодня. Да и со смертью старшего из братьев разобраться следует.

— Чаю? — Запоздало спохватился Юзеф.

— Не откажусь, на улице прохладно, а у вас тут самовар горячий.

— Спасибо пани Терезе за заботу. Знакомы?

— Имел честь. — Палевич очень надеялся, что словоохотливой, гостеприимной старухи нет дома, ее присутствие за столом излишне, разговор ожидается непростой, и Охимчик это чует.

Чай Юзеф принес сам, не поленился на кухню сходить. Горячий напиток дразнил ароматом меда и каких-то неведомых Палевичу трав, будем надеяться, что Юзеф не подсыпал яду.

— Чабрец и малина. — Пояснил Охимчик. — Пани Тереза просто чудо.

Некоторое время пили молча. Юзеф исподлобья следил за каждым движением следователя, и в то же время изо всех сил старался делать вид, будто его совершено не смущает визит. Врет доктор, боится он, вон как усы подрагивают, а на лбу испарина, надо полагать, не от чаю пани Терезы выступила, и красные пятна на щеках не просто так, они тоже говорят, что Охимчик нервничает. А с чего бы? Уж ему-то чего боятся, когда к событиям в доме Камушевских он прямого отношения не имеет. Или имеет? Когда нервозность Юзефа достигла критической отметки — явно задрожали руки. Совсем как у деревенского пьяницы, ухватившего вожделенный стакан с самогоном, Палевич решил начать беседу.

— Весна в это году поздняя выдалась…

— Ваша правда, — поспешно ответил пан Охимчик. — Совсем недавно потеплело, а до того морозы и морозы, прям напасть какая-то…

— Вроде волков.

— Что? Ах, вы про это. — Показалось или Юзеф в самом деле облегченно вздохнул. Нет, ну, конечно же, показалось, с чего бы ему испытывать облегчение, когда разговор завернул на волчью тему. Волки ж это совсем рядом с оборотнем.

— Про это.

— Волки всегда тут водились, и каждый год они то овцу зарежут, то корову…

— То человека.

— От чего не было, того не было. На людей не нападали, даже зимой, в морозы, а уж по весне-то и подавно, зачем им человек, когда в лесу зверья хватает?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. — Охимчик шумно отхлебнул из кружки. — Это не волк Олега убил, и не оборотень.

— Не верите в оборотня?

— А вы, вы верите? — В голубых глазах Юзефа Палевич увидел вызов. Вот чудо, с чего бы доктору храбриться. — Не верите. И правильно делаете, нету оборотня, и не было никогда.

— А Вайда, которую в лесу бросили, как же? Неужто врет легенда?

— Все легенды врут, одни больше, другие меньше. — Охимчик постучал пальцем по подстаканнику. — Коли вам так уж интересно, то могу рассказать, как все было на самом деле.

— А вы знаете?

— Знаю. Сейчас поймете откуда. Итак, князь Богуслав, вернувшись домой, обнаруживает, что его предполагаемая невеста понесла от другого. Того другого он убил — сущая правда — а Вайду после извращения князя никто больше не видел. Так?

— Так.

— И дальше появляется сказка, будто бы Богуслав бросил бедняжку в лесу, на растерзание волкам. Так?