Книга Танго на цыпочках, страница 66 – Екатерина Насута

— Вспомнила. Лисий остров. Остров, понимаешь? Остров у меня с Мальтой ассоциируется, а она собиралась на Лисий остров. Она там с подругой побывала и понравилось очень.

— Никогда о таком не слышал.

— И я. — Призналась Ника. — Она не мне говорила, кому-то другому, я просто услышала… случайно.

Тимур с изумлением смотрел, как она краснеет, сначала заполыхали предательским багрянцем уши, потом щеки и напоследок шея. Даже на подбородке появилось крупное малиновое пятно.

— Ну да, да! Я подслушивала! — Ника закрыла лицо руками. — Мне стыдно, но я подслушивала. Не специально, она просто не знала, что я дома. Лара говорила, что совсем скоро она освободится… правда, я не совсем поняла от чего она освободится, ее же никто не держал. В общем, освободится и уедет на Лисий остров, и чтобы этот второй, с кем она разговаривала, не беспокоился, денег хватит до конца жизни.

— Погоди, — Тимур вдруг понял, что ощущает ставшая на след гончая. — Когда это было?

— Не помню.

— Ника, милая, давай, вспомни, это важно.

— Ну… — Она прикусила мизинец и зажмурилась. — Дня за три до… До смерти. Я ведь, я еще поэтому решила, будто… Ну, она же бросила бы тебя, и уехала с кем-то другим…

— А почему ты решила, что она разговаривала не со мной? — Тимур совершенно точно знал: такого разговора между ним и Ларой не было, и про Лисий остров он впервые слышит, однако Никины впечатления сейчас единственная ниточка.

— Не знаю. Она не называла имени, но я сразу решила, что это не ты. С тобой она по-другому разговаривала.

— Как?

— Уверенно. Надменно даже, а тут как-то заискивающе, будто выпрашивала внимание у этого человека. Она в него влюблена была и боялась, что он откажется ехать. — Уверенно заявила Доминика, выгребая хлебной корочкой остатки масла из банки. — Так разговаривают только с теми, кто очень-очень дорог и кого боишься потерять. Прости.

За что прощать? За не вовремя сказанную правду? Лара была влюблена и собиралась сбежать со своим избранником на Лисий остров, но ее убили. Побег не состоялся.

— Потом уже… После суда и… — Ника вдруг запнулась, точно поперхнувшись хлебной крошкой, — и другое… меня некоторое время не было дома. Но когда вернулась, я все ждала, что он позвонит, придет, поддержит. Сутками сидела у телефона, как сегодня.

— А он не позвонил.

— Не позвонил. — Ника потерла кончик носа, словно таким образом пыталась отогнать слезы. — Я вот думаю, что, наверное, он ее не любил. Она любила, а он нет. Так часто бывает.

Бывает, и не часто, а почти всегда. Вот Тимур, он ведь тоже любил Лару, обожал до потери памяти, до предательской дрожи в коленях, до готовности прощать все и даже больше, а она? Считала, что так и должно быть. Лара не отвергала его любовь, она ее попросту игнорировала.

— Что ты еще знаешь о нем?

— Ничего. Я даже не совсем уверена, что это "он", а не "она". Я ведь имени не слышала, и вообще слышала очень мало, Лара, догадавшись, что она не одна в квартире, разговор свернула.

— И не выясняла потом?

— Нет. Мне… Мне стыдно было. Ларины друзья они… они особенные, а я кто?

Ларины друзья — подонки и паразиты, которые гуляли на Тимуровы деньги и при этом фыркали ему же в лицо. Дескать, бизнесмен, толстосум, куда ему понять высокие материи искусства и сложные терзания тонкой души творца. При этом творцы жрали водку, ничтоже не сумняшеся, запивали ее пивом или шампанским — выбор напитков определялся "творческим" настроением — потом блевали и, мучаясь похмельем, изрыгали друг на друга тонны яда. Если бы не Лара, которая нежно называла тварей сиих "богемой", Тимур живо разогнал бы эту шайку по домам.