Книга Танго на цыпочках, страница 147 – Екатерина Насута

Ника ничего не ответила, и Тимур промолчал, обдумывая новую информацию. Хотя, какая это информация — так, сплетни деревенские.

Мой дневничок.

У нас получилось. Добыть снимки оказалось до смешного просто. Алик думает, мы только и способны, что колоться да трахаться. Представляю, в какое бешенство он придет. Снимки и негативы я уничтожила. Завтра обрадую С.

Доминика

Остров зарастал камышом. Во всяком случае, с лодки казалось, что мы плывем в одну большую камышовую кучу, над которой возвышалась темная стена леса. А в лесу, значит, меня ждет дом. Лодка раскачивалась, я сидела, вцепившись в борта, Митрич бодро орудовал веслами, а Салаватов дремал. Вот же истукан, ничем его не прошибешь. Остров приближался, лодка нырнула в камышовые заросли, этакое живое серо-зеленое море, которое раскачивается, шелестит на ветру, поет тонкими голосами, того и гляди, слова разберешь.

Я ожидала, что за камышами откроется берег или причал какой-нибудь, но лодка царапнула дном о камни, и перевозчик скомандовал:

— Приехали, вылазьте.

— Куда?

Слева камыши, справа камыши, сзади и спереди тоже камыши, а внизу вода. Где-то впереди виднеется худосочная полоска берега, но до него же добраться надо! Здесь, может, и глубоко, но мочить ноги не хочется, а вещи как перенести? Чемодан на руки не подыму, не для того я чемодан с колесиками покупала, чтобы его на руках таскать. Интересно, если его в воду бросить, что будет? Утонуть, может, и не утонет, пластик легкий, а вот вещи стопроцентно вымокнут.

— Вылазьте, вылазьте, — торопил Митрич, — мне еще назад ворочаться надо.

— Идти-то куда? — Поинтересовался Салаватов.

— Да прямо пойдете, к берегу-то, ям здесь нетушки, быстренько дойдете. А до дому как не знаю, не ходил по острову. Дурное место, ой дурное…

— А камыш?

Коленчатые стебли и узкие листья казались угрожающе-острыми.

— Чего камыш, чего камыш-то? — Заволновался дядька. — Он чай не покусает. Не покусает, чай, камыш-то.

— Ближе никак? — Поинтересовался Тимур.

— Так земля ужо, лодка не поплывет.

Действительно, земля же, на лодке по земле плавать глупо и неудобно, придется, видимо, ножками. Впрочем, называть ЭТО землей было чересчур оптимистично. Черная грязь, жадно хлюпнув, проглотила ноги. Господи, холодно-то как! А мои босоножки, что с ними станется? Явно — ничего хорошего. Здравый смысл, однако, намекнул, что лучше уж с парой босоножек распрощаться, чем ногу о какую-нибудь корягу распороть. Убью Салаватова. Хотя, причем он здесь, это ведь моя идея, ну, не совсем моя, и совсем даже не моя. А Тимур умница, вон, чемодан подхватил, легко, словно сумочку дамскую. Но, если уронит его в грязь — точно убью.

— Иди за мной. — Приказал он.

— А ты что, Сусанин, да?

Настроение упало до критической отметки, еще немного и взорвусь. Куда я иду? За чем иду? За кем, в конце концов, иду? Тут еще нечто скользкое коснулось. А если это змея?

— Змеи в грязи не живут. — Назидательно заметил Тимур. Оказывается, все это время я вслух разговаривала. Идиотизм. Но вот камыши расступились, и мы вышли-таки на сушу. Ура три раза. Главное теперь на ноги не смотреть, будем надеятся, в доме наличествует горячая вода. Впрочем, я уже и на холодную согласна, лишь бы поскорее добраться. Салаватов на прилипшую к ногам грязь не обращал внимания. Смешно. Кажется, где-то в Америке существовало племя черноногих, думаю, Салаватову там сразу место вождя предложили бы.