Книга Танго на цыпочках, страница 112 – Екатерина Насута

— Вот! — Жандарм спешно, видать чувствовал дурное настроение высокого начальства, раскидал кучу валежника. Под ней обнаружился череп. Аполлон Бенедиктович сразу и не понял, что эта бело-коричневая, похожая на необычный ствол дерева, штука на самом деле череп, уж больно он был… чуден.

— Корова. — Со знанием дела заявил Федор. — Видать, еще с прошлого года лежит, а то и раньше. А этот совсем свежий. — На втором черепе, извлеченном из черной ямы, укрытой валежником — Палевич только сейчас эту яму увидел — имелись длинные изогнутые рога серого цвета. Значит, и в самом деле корова.

— Там их штук десять! Я бы в жизни не заметил, если бы он один сверху не оставил.

— Кто?

— Оборотень. — Убежденно ответил Федор. — Его работа! Коров ел, а кости туточки прятал, чтоб, значит, не догадался кто.

— Глупость. — Аполлон Федорович, повертев бурый коровий череп в руках, положил его на землю и брезгливо вытер пальцы о зеленый лист. Вот уж правду говорят: пошли дурака Богу молиться. Стоило мокнуть заради какойто ямы, коровьими черепами наполненной.

— Тут не только коровы. — Федор уже успел залезть в яму с ногами и теперь радостно, словно обнаружил легендарный клад, копался в земле. Горка костей на краю ямы росла на глазах.

— Овечка… Собака… Это волк, видите, какой большой и клыки здоровые… Значит, и своих не щадит. Оборотень, одним словом. Еще овечка. А это мелкое что-то, лиса, наверное.

В этой куче костей, аккуратно выкладываемых Федором, было нечто неправильное, вот только Аполлон Бенедиктович, как ни силился, не мог понять, что именно. Дело даже не в том, что черепа принадлежали разным животным, дело…

Дело в самих черепах. Вернее в том, что черепа есть, а других костей нету, а ребра, позвонки где? Кости таза, берцовые, бедреные и другие? Такое впечатление, будто черепа оставляли в яме специально, словно… Словно в жертву языческому богу.

Или оборотню.

Абсурд, но другого объяснения нет. Присев на корточки возле черепов, Аполлон Бенедиктович принялся внимательно их изучать. Кости пахли землей и гнилью, ко всему они были теплыми на ощупь, точно в них еще оставалась жизнь, оттого прикасаться к черепам было вдвойне неприятно.

Из коровьего черепа, того самого, который по словам Федора сверху стоял, вывалилась монета. Ни много, ни мало — серебряный рубль, целое состояние по местным меркам.

— Что творит, ирод! — Продолжал возмущаться Федор, — это ж сколько живности загубил, а зачем?

Палевичу доводилось читать про извергов, которые зверье всякое языческим богам в жертву приносят, дабы сыскать богатство аль славу. Похоже, здесь имело место быть нечто подобное.

Более тщательный осмотр костей показал, что все животные были убиты одинаковым способом — ударом тяжелым, тупым предметом, предположительно молотом — проломы круглые и практически одного размера. Палевич пожалел, что в этом захолустье не сыскать хорошего фотографа, фотографические снимки весьма бы пригодились на суде.

В завершение из ямы Федор вытащил грязную тряпку, которая при ближайшем рассмотрении оказалось женским платьем. Вот это было совсем уж любопыто, человеческих черепов в общей куче не сыскалось, тогда откуда платье?

Находки Аполлон Бенедиктович велел аккуратно собрать и доставить в деревянную хибару, которую Федор величал жандармерией. Там, во всяком случае, хоть печка имеется.