Книга Танго на цыпочках, страница 102 – Екатерина Насута

Теперь Камушевские: Олег, Николай и Наталья. Между Натальей и Охимчиком пролегла жирная черная линия, словно цепь, навеки связывающая эти имена вместе. Линия же между доктором и Олегом была тонкой, поскольку Аполлон Бенедиктович не был до конца уверен, что эта связь имеет отношение к делу. Дальше Магда. Магда и Николай? Безответная любовь? Магда и Олег? Имеет ли отношение ее смерть к смерти князя? Магда и Наталья. Магда и Элиза.

Линий стало много, так много, что в робком свете толстой восковой свечи они сливались в одно большое чернильное пятно. Если приглядеться, то пятно расползалось в паучью сеть, а она в свою очередь обрастала все новыми и новыми деталями. Таинственный зверь у дверей. Претензии пана Охимчика и убежденность Натальи в том, что Юзеф и является оборотнем. Определенно, решение обыскать лес было правильным. Правда Аполлон Бенедиктович подозревал, что завтра в лесу будет неуютно — дождь вон как за окном шумит, того и гляди, разлившееся озеро смоет дом вместе с островом — но отменять приказ он не станет. Времени мало, с каждым днем шансов найти убийцу становится все меньше и меньше.

Где-то в коридоре хлопнула дверь. Пани Наталия? Господи, а если вчерашний зверь бродит? В конце концов, если в дом проник убийца? Палевич, схватив револьвер, вышел из комнаты.

— Пани Наталья? — В коридоре было темно и тихо.

— Пани Наталья, это вы?

Из темноты донесся смешок.

— Пани Наталья, вам плохо?

Тьма колыхалась чернильным пятном, на секунду Аполлону Бенедиктовичу показалось, что это нарисованная им же сеть сошла с листа и заполонила все пространство.

— Пани Наталья. — Он повторял уже лишь для того, чтобы слышать свой голос. Чтобы прогнать детский страх, который выполз так некстати. Маленький мальчик очень боялся темноты и голосов, что живут в ней.

Она вынырнула перед самым лицом. Рыжие волосы, белая-белая кожа и зеленые глаза, в которых застыл смех.

— Пани…

— Т-ссс. — Незнакомка приложила тонкий пальчик к губам. А Палевич ущипнул себя, чтобы проснуться. Но видение не исчезло, наоборот, оно стало четче, реальнее, живее… Личико фарфоровой пастушки, светлое платье, кажется, золотое, но в темноте цвет виден плохо, поэтому платье кажется просто светлым, и белый волк.

Волк. Зверь. Настоящий. Желтые глаза смотрели с печалью и насмешкой, точно животное и впрямь понимало неуместность собственного существования. Волк оскалился и тихонько зарычал, совсем как вчера, только вчера Палевич со зверем находились по разные стороны двери, а сегодня… Аполлон Бенедиктович поднял револьвер, видение это или нет, но тварь выглядит ужасающе реальной, и Палевич решил, что если волк нападет, стрелять просто на всякий случай.

— Не надо. — Рыжеволосая панночка без тени страха положила руку на вздыбленный загривок. И, странное дело, волк успокоился. — Он этого не любит.

— Кто вы?

— Я?

— Вы.

— Не знаю.

— Как вы сюда попали?

— Не помню. Разве это важно?

— Я должен…

— Тише, тише, тише! — Перебила незнакомка. — Идемте!

И Аполлон Бенедиктович подчинился, хотя больше всего это походило на сумасшествие. Рыжеволосая девушка в старинном наряде и белый волк с желтыми глазами. Зрелище столь невероятное, что даже он, человек в высшей степени благоразумный, готов поверить в существование призраков.