Онлайн книга «Философия красоты»
|
– Ада… – Прошлый раз ты бросил меня, Серж. А твоя мать вышвырнула меня из дома. На следующий же день после свадьбы, пока ты спал с молодой супругой в супружеской постели, освященной и благословенной, она заявилась в сопровождении пятерых слуг. Вернее даже не слуг, наемных бандитов, где она их только нашла? И подарила им меня. Хочешь, расскажу, как я жила все эти годы? Чем зарабатывала? Николай сделал меня своей любовницей, иногда бил, иногда дарил платки и платья, заставлял воровать и порой подсовывал богатым людям в качестве любовницы, чтобы я могла посмотреть дом. Я донесла на него и Николая повесили. Это был самый счастливый день в моей жизни… Знаешь, я мечтала вернуться к тебе, мечтала отомстить за все унижения и брошенного ребенка. Радовалась, когда представляла, как ты будешь умолять о пощаде, но не смогла. Я не могу убить тебя, Серж Хованский. Я люблю тебя, ты говоришь, что тоже меня любишь, так зачем притворятся? Есть шанс, неужели мы не воспользуемся? Неужели жизнь со мной настолько противна тебе? – А Стефания? – Ей придется умереть. Ей не будет больно, обещаю. Но она умрет в любом случае, тебе нужно лишь выбрать между веревкой и ядом. Это очень хороший яд, Серж. Мне его подарила одна цыганка. – На ладони Ады лежит пузырек, круглый, смешной пузырек из белого стекла, сквозь которое просвечивает коричневая жидкость. – Одна капля и человек заболевает, болезнь длится долго, очень долго, но это лишь отсрочка, смерть придет, она всегда приходит за теми, кто от нее прячется. Две капли и… болезнь более стремительная. Три – долгий-долгий сон. Четыре – мгновенная смерть. Больно не будет… Она зачарованно смотрела на склянку с ядом и морщила брови, точно раздумывала: выбросить опасную игрушку подальше или же сохранить на будущее. Она сильно изменилась, Ада Адоева, если предлагает такое. И он, Серж Хованский, тоже изменился. Он думает, он выбирает, он мечтает о Париже, кафе, голубях и этой женщине рядом. Навсегда, пока смерть не разлучит… Смерть лежит на ладони, улыбаясь коричневым глазом. – Решай, Серж. Он решил, вернее, решился, ибо само решение было принято еще в ту минуту, когда на пороге его дома снова появилась она, красавица-Ада, гражданка Адаева. Четыре капли в стакан с молоком, и кусок белого хлеба рядом. Ада сама отнесла угощение и выглядела при этом довольной, почти счастливой, словно исполнилась самая большая мечта ее жизни. Серж счастья не разделял, он действовал словно во сне: быстрые сборы – теплая одежда, деньги, драгоценности Стефании, кое-что из еды – оседланные лошади, грязь под копытами и долгая дорога впереди. Серж старался не думать о брошенном имении и жене. Ада стоила предательства, Ада стоила целого мира. Ах, если бы он понял это раньше. Если бы прошлое можно было изменить. Творец Как всегда, не обошлось без мелких, но отнимающих кучу времени проблем. Сначала возникли проблемы с заменой: Инга не подошла, в ней, конечно, и рост, и стать, и даже определенное сходство с Ксаной имелось, но кожа… отвратительно смуглая, прожаренная солярием, да и разрез глаз другой, а это заметят. Пришлось тратить время, ехать в «л’Этуаль» и лично смотреть каталоги, вроде бы нашел нужный типаж, так гадкая девица, словно нарочно, чтобы позлить Аронова, вчера сходила в парикмахерскую и теперь щеголяла угольно черными волосами. Это было невыносимо – осветлить, снова осветлить, потом покрасить, и снова осветлить. В конечном итоге, оттенок все равно другой получился, ему не хватало глубины и изысканности, но Лехин прав – никто сильно присматриваться не будет, во всяком случае к волосам. Другое дело лицо, вот тут пришлось постараться – толстый слой грима, и кожа обретает необходимую белизну, а глаза станут чуть уже, и при этом будет казаться, будто они вытянуты к вискам. |