Книга Юся и Эльф, страница 77 – Екатерина Насута

Но калитка была.

Крохотная, будто для кошки сделанная. Нет, если так, то для кошки, несомненно, крупной. Я тоже пройду, если бочком и живот втянуть… Но все равно неправильно!

А главное, судя по виду ограды, калитку создавали еще тогда и больше не меняли. Железо успело покрыться толстым слоем коросты, а петли и вовсе выглядели так, словно вот-вот рассыплются прахом.

— Что за… – я остановилась. И огляделась.

Тишина. Пустота. Бродячие псы и те заткнулись. И вот поди-ка угадай, то ли новолуние повлияло на калитку, то ли мое присутствие, то ли… в любом случае ситуация чем дальше, тем меньше мне нравилась.

Стоило коснуться железа – при этом я испытывала пренехорошее опасение, что прутья просто осыплются, – калитка приотворилась. Как и положено, с душераздирающим скрипом, вспугнувшим стаю сонных ворон. Вот им, к слову, на кладбище вовсе делать было нечего. Вороны – птицы умные, мест сомнительного свойства стараются избегать. А тут кружатся, голосят на все лады. Поневоле тянет отступить. И в любом другом случае я бы отступила, все ж собственная шкура мне дорога. Но… не пострадает ли ушастый? И я, тряхнув головой – вот не стоило этого делать, поскольку мокрые хвосты платка шлепнули по щеке, – шагнула во тьму. Даже почти не удивилась, когда калитка с оглушительным скрежетом закрылась за моей спиной. А после и вовсе втянулась в стену.

Ага, то есть впустить меня, раз уж так сильно на подвиги тянет, впустили. А вот выпустят ли… Я сунула руку в карман, стиснув круглый камушек со спрятанным внутри заклинанием. Огненная плеть – это не только зрелищно, но и весьма эффективно.

Впрочем, кладбище спало.

Тропинка, бравшая начало от калитки, вела и вихляла, то влево забирая, то вправо скрадываясь. Поднимались темные горбики могил, виднелись над ними черные силуэты памятников, порой встречались и статуи, большей частью даже целые, что, учитывая древность места, было удивительно. А главное, покойные, как и положено приличным мертвецам, лежали тихо и высовываться не спешили.

А я приближалась к темной громадине склепа.

Ночью он казался как-то… повыше. Помассивней. И вот этих колонн, пусть несколько кривоватых, точно готовых в любой момент обрушиться под собственной тяжестью, но все равно солидных, я в упор не помню. Значит, очередной морок…

— Эй, – я остановилась у левой колонны. От склепа по-прежнему тянуло недобрым. – Есть тут кто живой?

Тишина.

И эхо такое по кладбищу покатилось, намекая, что орать в подобных местах все же не стоит, новолуние там или еще что…

Вот, спрашивается, а дальше что?

Склеп я обошла, просто чтобы убедиться, что с той стороны меня не поджидает очередной сомнительного свойства сюрприз. За склепом колосилась крапива, причем была она высока, густа и зеленела даже в непроглядной тьме. Толстые стебли, казалось, поскрипывали, а верхушки колыхались где-то у самой крыши склепа.

Грета бы порадовалась.

Редко встретишь настолько развитые измененные экземпляры. Возникла даже мыслишка срезать пару сестрице в подарок, но ее я откинула. Во-первых, выглядела крапива на редкость недружелюбно, а во-вторых, куда я этот веник дену?

Нет уж, пусть растет себе…

А у склепа меня ждали.

Невысокий профессионально-неприметный человечек сидел на камушке и смачно, с полным осознанием дела, обсасывал рыбий хребет. Держал он его за пестрый хвостик двумя пальчиками. А рыбья голова моталась, будто ласкаясь к пухлой щечке этого, простите, самоубийцы.