Книга Юся и Эльф, страница 54 – Екатерина Насута

А заодно уж согнали толпу встречающих. Я остановилась. Вот как-то не внушает мне доверия это благочинное собрание. Гномы, гномы и еще раз гномы. Совсем старые, частью облысевшие, но при этом с бородами, закинутыми на плечо. И молодые. И совсем юные. И в том смутном возрасте, когда собственно сам возраст определить почти невозможно.

Главное, что было их даже не сотня, сотню я бы как-нибудь перенесла.

Две? Пять? Десять?

Над гномьими головами вздымались штандарты, а от блеска украшений, которые нацепили на себя многоуважаемые гномки, слепило глаза.

Или от светильников все же?

— Клеповицкие – очень большой род, – тихо произнес папенька.

А я закрыла приоткрывшийся было рот: после выскажусь. Наедине. С собой.

Сипели трубы, блеяли рога горных туров, перехваченные медными кольцами. И звук их, отраженный стенами, заставлял пещеру трястись, а меня морщиться.

Я даже палец в ухо засунула.

— Мы рады приветствовать гостей Северного кряжа, – рявкнул пухлый гном, обряженный в алую хламиду. Хламида, пусть и шелковая, щедро украшенная вышивкой и красными каменьями, смотрелась нелепо, а уж остроконечный колпак с темным, цвета венозной крови камнем и вовсе был, мягко говоря, странен.

— Советник, – произнес Эль тихо. – Правая рука патриарха.

Упомянутый патриарх восседал на уродливого вида кресле. Сделанное из переплавленных секир и ломов, украшенное то ли рубанками, то ли киянками, то ли и тем и другим, и еще прочим разнообразным инструментом, оно выглядело на диво неудобным.

А еще кресло было велико. Приземисто. И почему-то кривовато. Во всяком случае, левый подлокотник был заметно выше правого, к которому патриарх и сполз вместе с пухленькой подушечкой. Впрочем, он изо всех сил старался выглядеть грозным, топорщил седую бороденку и бровями играл, изображая, кажется, глубокую работу мысли, но все одно казался безобидным милым дедом.

Он позевывал и тер глаза, моргал отчаянно.

И, честно говоря, складывалось впечатление, что он не слишком хорошо понимает, где находится и как сюда попал.

— И мы рады, – откашлявшись, ответила Грета. Только голос ее, не усиленный магией, потонул в гомоне толпы.

Гномы заговорили все и сразу.

Кто-то, кажется, обсуждал вчерашние новости, кто-то – Гретин наряд, сшитый в лучших столичных традициях, но здесь, на Северном кряже, неуместный и даже смешной. Досталось и Бжизеку, а щеки Франечки стали краснее свеклы…

— Не обращай внимания, – Эль кивнул старичку, который ерзал, силясь сохранить равновесие. А я разглядела, что кресло и вправду перекосилось. Ножки справа выгнулись, того и гляди треснут. – Это обычная практика. Им нравится ставить гостей в неудобное положение.

Я кивнула.

Практика, стало быть… а положение… они говорили и поглядывали на нас, мол, что будем делать среди всей этой толпы разряженных гномов.

— Грета, – довольно громко спросила я. – А ты сильно замуж хочешь?

— Уже не знаю, – сестрица вздохнула и ковырнула розовый камушек, которыми было расшито платье. – А что?

— Меня от такого гостеприимства домой тянет. – И ведь не соврала же.

Бжизек испустил очередной тяжкий вздох, то ли сетуя на мою невоспитанность – нехорошо уходить, даже чаю не попимши, то ли на обстоятельства нынешнего бытия, но Франечка отчаянно закивала.

— Тогда, полагаю, нам стоит вернуться, – произнес Эль, и тут толпа несколько примолкла.