Книга Юся и Эльф, страница 139 – Екатерина Насута

Стали вдруг раздражать скрипы. А тени в углах показались слишком темными, живыми. И чудится, будто прячется в них нечто недоброе.

Вот руки стиснули навершие трости.

Чумра обернулся и пробормотал:

— Не шали, деточка.

— Это не я, – с чистой совестью сказала я. – Я тут вообще… случайно.

— Ага.

— Нет, в самом деле случайно. И уехала бы, если бы…

Не Эль, у которого избыток благородства на мозг давит, подталкивая к подвигу. И призрак героической смерти становится не таким уж призраком.

Не Юся, что беспокойно бродит по новым владениям, пытаясь совладать с силой, которая способна просто стереть саму суть хранительницы.

Не старый мой дом, где малина обнимает серебристый ствол эльфийского сиротки, и там, под сенью, дремлет неживой маншул, то ли меня охраняя, то ли сам по себе. Кто их, кошек, разберет.

Если бы не город, привычный каждой улочкой своей.

Не люди в нем.

И нелюди тоже, потому что эльфы при всей своей самоуверенности не выстоят при прорыве. Волна перерожденной нежити захлестнет всех, и умение составлять совершенные букеты не поможет. И даже не хочется думать, во что превратится моя свекровь, если дражайший папочка исполнит задуманное.

Она меня и в живом-то состоянии пугает, а уж в перерожденном если…

Демон противненько захихикал.

Смейся, смейся, посмотрим, как ты сам с родственниками жены ладить будешь.

Смех прекратился. Кажется, семейные проблемы и демонам не чужды.

— Что ж, – меж тем Чумра повел плечами. – В том, что ты говоришь, есть доля истины, но что мне будет помимо твоей глубокой… – как-то вот пошло он это произнес, – благодарности?

Я подняла глаза к потолку, с которого свисала старая веревка этаким намеком на скоротечность бытия, и обреченно поинтересовалась:

— А сам-то ты чего хочешь?

Лич ковылял сзади, опираясь на ноги и левую руку, а правой прижимая ко впалому животу драгоценный ларец. Со стороны он походил на странное существо, одинаково далекое что от людей, что от животных, и я лишь радовалась, что морок, наложенный Элем, держится.

Не надо было тащить лича с собой. Вот не надо было.

Эль шагал рядом, всем видом своим выражая несогласие. Правда, то ли с требованиями Чумры, то ли с тем, что принять их придется, ибо без Чумры в папенькин дом соваться – сущее самоубийство. Я же думала, что, если отрешиться от проблем насущных, вечер вполне себе ничего.

Дождь перестал.

И небо ясное. Луна кривовата, уже перевалила через пик своей силы, но все равно красиво. Звезды опять же… такой ночью только под ручку и гулять.

Почему бы и нет, к слову?

И я взяла мужа под руку. Мы, может, завтра вообще помрем, а он тут строит из себя невесть что. Как ни странно, Эль улыбнулся. И сказал:

— Это настолько безумно, что может получиться.

Ага. Хотелось бы верить. И в то, что получится, и еще в то, что после всего нас на рудники не отправят. Это ведь надо было додуматься…

Я тряхнула головой. Не хочу. Не сегодня.

Я буду наслаждаться вечером и даже не услышу, как печально вздыхает лич. Наверное, тоже красота природы впечатлила.

В дом мы не пошли.

Так и стояли, глядя на прозрачное светлеющее небо, в котором медленно, одна за другой, таяли звезды. И мне было просто хорошо, так хорошо, как никогда в жизни.

— Может, уже поцелуешь? – спросила я, когда у горизонта появилась бледно-розовая полоса.