Книга Юся и Эльф, страница 110 – Екатерина Насута

Эльфийский лич? То-то Эль обрадуется. Я вот прямо наяву эту радость вижу.

— Ясно, – хотя ничего-то ясно не было. Совсем не было. Скорее было погано, сумрачно и вообще… но я протянула руку, уж не знаю почему, и в нее лег огромный серебристый лист. Был он тяжел, а кромкой обладал острой. Или не в кромке дело, но я сперва услышала запах крови, а после ощутила боль.

Но страшно не было.

Скорее появилось ощущение, что я все делаю правильно.

Я подошла к ограде и протянула руку. Ноздри Юси дрогнули, рот приоткрылся, а из горла донеслось протяжное рычание. Впрочем, она довольно быстро справилась с собой.

— Возьми. Не спрашивай, сама ничего не понимаю, – сказала я.

Ледяные пальцы с черными когтями царапнули ладонь.

— Спасибо.

Лист, на котором крови не было, Юся прижала к груди. А взамен вытянула из волос бледно-голубой колокольчик. И отступила в темноту.

Вот же…

Я вернулась на лавочку, тронула странное растение, которое вдруг выплюнуло длинный побег, опутавший ладонь. Тут же я ощутила жжение, правда недолгое, и… боль ушла. И кровь с нею. Когда побег, побелев, просто-напросто отвалился, я убедилась, что рука моя цела.

Целее прежнего.

Даже пара шрамов, память о прошлой жизни и некоторой доле излишней самоуверенности, что с некромантами случается, исчезли.

Вот даже как.

— Даже не знаю, что сказать…

Малина, прочно обосновавшаяся в горшке, выпустила улитки молоденьких побегов. Черный стебель стал толще, колючки приобрели характерный металлический оттенок, а листья вяло шевелились. Что ж… букет почти готов.

Неувядающий колокольчик вписался почти как родной.

С мужем, который вернулся за полночь, я разговаривать не стала.

— Мы того… – Глен выглядел виноватым за обоих. – Нужно было встретиться с одним человеком… то есть не человеком… срочно… и решили тебя не беспокоить.

— Угу.

Я бахнула на стол котелок с остатками каши. Она слегка пригорела, точнее, не сказать чтобы слегка, то, что сверху, я уже отскребла и съела, частью сама, частью… оказалось, мои питомцы не только кровь жаловали.

— Орки, – Эль весьма старательно притворялся, что не замечает моей обиды, правда, получалось плохо. Вон уши покраснели, а во взгляде появилась многовековая печаль эльфийского народа. – Должны знать. Мы… не очень ладим. Но у меня есть знакомый, и я решил, что, если обратиться, он хотя бы выслушает.

Судя по тому, что от обоих исходил характерный кисловатый аромат оркского медреса, разговором дело не ограничилось.

— К орку женщину брать нельзя, – Глен икнул и посмотрел на кашу с видом обреченного. – Орки… женщин любят. Даже таких.

— Таких – это каких? – я легонько хлопнула по ладони скалкой.

Всего-то собиралась положить на место, но…

— Таких, которые только о выпечке и думают, – бывший вновь икнул и взгляд отвел. Взял себе тарелку, ложку и честно попытался наковырять себе каши. – Хозяйственных то есть… Так и норовят на хозяйство уволочь. А зачем нам тут еще и третий?

Я согласилась, что третий мне совсем незачем, тем более со своим хозяйством. Мне бы с нынешними двумя разобраться…

Почему-то подумалось, что внезапная вежливость моей соседки, она неспроста…

— Он свяжется с шаманом. Он сказал, – Эль к каше отнесся осторожно. Он заглянул в котелок, несколько обуглившийся снаружи, а затем и в тарелку Глена, изображавшего неправдоподобный энтузиазм и почти восторг, причем благоговейный, ибо кашу он клевал по зернышку. – Говорящие с духами слышат, что мир меняется.