Онлайн книга «Спаситель»
|
— Изначально, сколь я понял… — теперь голос Карраго доносился издалека. — Возможны неприятные ощущения… Как будто наизнанку вывернули. А потом завернули на место, предварительно щедро полив внутренности кислотой. И Винченцо заорал от раздирающей его боли. Но оказалось, что тело его пребывает в вязкой жиже, в которой диво неудобно орать. Жижа стремительно впитывалась в тело и в поверхности пузыря, а когда впиталась вся, то пузырь и лопнул, позволив Винченцо вывалиться наружу. Рядом, упираясь обеими руками в стену капсулы, стоял Тень. Мальчишка его лежал на полу, чуть поскуливая… живой. И Тень живой. — Хрень, — сказал наемник осипшим голосом. — Какая же хрень эта ваша виртуальная… чтоб её… реальность. И Винченцо кивнул, с готовностью соглашаясь, что хрень и есть. Болючая при том. Он опустился на четвереньки, не очень уверенный, что вообще сумеет встать. Мышцы мелко подергивало, кожа горело огнем, особенно на спине, между лопатками. Огонь превратился в зуд и Винченцо, перебирая руками, сумел сесть, ровно для того, чтобы потереться спиной о капсулу. — Все, да? — Тень последовал примеру и на кривой роже его появилось выражение преблаженное. — Получилось? — Что-то… определенно… получилось… — говорить удавалось с трудом, внутри тела что-то еще булькало, и когда Винченцо вывернуло зеленоватой жижей, он даже не удивился. Как и тому, что жижа впиталась в пол. Желудок, выходит, и у него слабый. — Чтоб вас всех… — нервный голос Миары заставил вздрогнуть. И застыть. — Ненавижу! — Живая, — меланхолично отозвался Тень. — А у меня… вот… — сын его отнял пальцы от лица. И снова коснулся. — Пропали, да? Я не чувствую… — Пропали, — подтвердил Винченцо, слегка проморгавшись. Слизь, оставшись на глазах, создавала ощущение размытости взгляда. Правда, все одно было видно, что шрамы пропали. — Точно, да? — Точно. — Вашу ж мать… больно-то как… ненавижу, когда больно… и спину ломит! И вообще… Винченцо все-таки поднялся, пусть опираясь на бок капсулы, но все же. Мышцы подрагивали, и в теле ощущалась характерная кисельная слабость, которая бывает после долгой болезни. Он сделал шаг, почти не отрывая ступню от пола. Затем второй. Миара сидела в капсуле, облепленная влажными слипшимися волосами, и плакала. — Больно? — Винченцо вдруг испугался. Он не видел её плачущей. Молчащей. Злой. Копящей в себе ненависть, которая тоже давала силы. Ему ли не знать. Но не плачущей. — Больно, — пожаловалась она каким-то совсем детским голосом. — Где болит? — Везде. Особенно тут, — она коснулась пальцем виска. — Как будто в череп вкручивают… что-то вкручивают. И медленно так. — Давай руку, — Винченцо протянул свою. — Это пройдет. Дыши глубже… и потихоньку. Пройдет. Он не представлял, что еще сказать. — Шрамы исчезли… — Да, — Миара коснулась лица. — Совсем… система… у них хорошая медицина. Удивительная… и Карраго прав. — В чем? — В том, что с такой медициной нет смысла быть целителем. Зачем, если машина исправит все быстрее и надежней, если… — Давай, выбирайся из этой машины, — если одной рукой опираться на край капсулы, то есть шансы не грохнуться. Винченцо перехватил руку сестры и потянул. — Машины — это хорошо. Даже замечательно… но одних машин мало. Да и сколько их осталось? — Много, — она почти вывалилась, успев зацепиться и за него, и за капсулу. А потом и её стошнило. Впрочем, пятна с пола тотчас исчезли. |