Книга Спаситель, страница 204 – Екатерина Насута

— Вопрос выживания рода. С одной стороны, хорошо, когда родичей много. Но когда кто-то из них набирает слишком большую силу, это становится уже опасно.

Она закрыла глаза.

Вот… смешная.

— И ладно бы просто убивал, — меж тем продолжал Карраго. — Нет, он обставлял казни с немалою фантазией. Иные, если верить источникам, длились дни и ночи, поскольку жизнь в казнимых поддерживали целители. В какой-то момент положение рода стало таково, что еще немного и он уничтожил бы сам себя. Но тут как раз… любезный наш герой занемог. И так, что несколько недель о нем ничего не было слышно. А когда он вновь явился людям, многие отметили, сколь сильно болезнь изменила его характер. Он вдруг стал куда спокойнее. Исчезли припадки ярости, а если и случались, то он вполне успешно справлялся с ними. Хватало одного-двоих рабов, чтобы удовлетворить жажду крови.

Аи задергала руку.

И Винченцо снова повернулся к ней. Что девчонка попыталась изобразить, он не слишком понял. А потому пожал плечами.

— Потом поговорим.

— Почему ты думаешь, что дело в Зеркале… — спросила Миара.

— Да потому что мой прадед помогал проводить Ритуал. Ему весьма неплохо заплатили. И не деньгами, нет… кое-какие архивы. Артефакты… в общем, не суть важно.

— Почему его просто не убить было? — Джер вот подходил к вопросу практично. Хотя сам вопрос показывал, что ему еще не хватает опыта.

— Потому что к этому времени он избавился от всех мало-мальски сильных родственников. А детям башню не удержать. Вот старшая жена вошла в сговор с младшими. Они и пригласили моего предка. Ему удалось найти бастарда, близкого по крови, и сделать из него Зеркало. Кстати, весьма неплохо получилось… если кто-то что-то и заподозрил, то подозрения свои держал при себе. К этому времени у рода сложилась весьма… своеобразная репутация. И никто не желал рисковать и проверять, сохранил ли глава после долгой болезни свою силу… и свои привычки. Так и жили.

— А что стало с…

— Он тоже жил. Под землей. Видишь ли, деточка, Зеркало не способно существовать без того, кто стал его основой. А вот отражение наоборот может исчезнуть. Этот как предмет и тень, которая его отбрасывает. Так вот, мой прадед оставил весьма подробные записи. Наблюдения. Это было частью договора. Возможностью расширить познания в столь… любопытном эксперименте.

— Ты-то, — Винченцо не отказал себе в возможности, — должна понимать толк в экспериментах.

Рыжая недовольно засопела.

— Одно дело наблюдать рабов. Они по сути своей существа примитивные, ограниченные. Совсем другое — человек высший, облеченный властью, живущий на свободе… так вот, Зеркалу удалось внушить некоторые моменты… да и кроме внушения, его учили. Ему объяснили место и положение. И со временем он даже поверил, как мне кажется… в общем, не в этом суть. Постепенно они оба стали меняться. Как бы сближаться. Если Отражение получило внешность Зеркала, то затем и Зеркало стало принимать на себя часть личности Отражения. Как если бы они вдвоем сливались в одно.

— И это… не заметили?

— Процесс занимал годы. А медленные перемены мало кто замечает. Когда видишь человека день за днем, тебя не удивляет ни старение его, ни отсутствие старения. До какой-то черты. Главное, что и характер становился общим. То мягкий, слабый даже и нерешительный, это часто случается с бастардами и рабами… Винченцо, ты исключение.