Онлайн книга «Спаситель»
|
Боги есть ли, нет ли… ждать, что они сойдут с небес бессмысленно. А вот что Верховный сделает… Что-то да сделает. И отзываясь на эту простую мысль, пирамида загудела. Звук этот исходил изнутри нее, но как-то так, что показалось, будто гудят камни, от основания до вершины. Звук проникал в тело, сквозь тело. И Акти с криком вскочил на ноги, но тут же согнулся, устыдясь своей слабости. — Простите… — Тебе больно? — спросил Верховный, ибо звук вызывал неприятное чувство. Казалось, что вот-вот само тело распадется на части. — Нет, господин… я испугался. Я труслив. — Все люди чего-то да боятся, — Верховный поднялся. — Если хочешь, можешь спуститься. Туда, к людям. Искушение было велико. Но Акти поджал губы и покачал головой. — Простите, господин, что моя слабость оказалась… столь велика. Позвольте мне остаться. — Сильный мальчик, — Маска произнесла это с одобрением. — Не стоит пугаться, это просто эхо. — Чего? — Реактор переходит в активный режим, запускаются турбины, да и ряд других механизмов, которые и создают вибрацию. Еще немного. Сейчас… К гулу добавилось шипение, будто очнулись разом сотни змей. И уже Верховному пришлось сделать над собой усилие, чтобы не убежать с криком. Механизмы. Это лишь очередные механизмы. Из храма выбежали люди. Стало быть, гул слышен и там… — Идет замена воздуха. Система несколько раз прогонит его через фильтры для избавления от вредных примесей. Плюс должна пройти санация. Смысл слова не был понятен, но Верховный кивнул. Люди… Надо как-то успокоить. — Речь скажи, — предложила Маска. — Не услышат. — Кое-что уже может быть использовано… погоди… Камни засияли и свет их был таков, что Верховный зажмурился. — Это малые контуры… сейчас глаза привыкнут. Усиление речи я тоже поставил. Зачем Древним было наделять старые камни сиянием? — Побочный эффект. Система выводит из стазиса контуры поглощения энергии, а посколькую её сейчас снаружи много, вот камни и реагируют. Это порода особой плотности. Разработка… увы, не могу сказать, чья. Информация утеряна. Люди останавливались пред сияющей пирамидой. И смотрели. На нее. На Верховного… вот кто-то, возможно, что жрец, первым опустился на колени. И за ним последовал второй, третий… люди простирались ниц. — Говори уже, — подтолкнула маска. Что сказать? Что-то надо… — Небеса… — произнес Верховный, и голос его многократно усиленный, заставил пирамиду вновь содрогнуться. Или же содрогнулась она сама? Скорее всего… — Боги смотрели на детей своих, забывших, кто они есть… и преисполнялись печали, ибо знали неизбежность великой беды… — Ты скажи что-нибудь пооптимистичней. Про беду они уже и сами поняли. Вот же… Верховный не любил, когда ему советовали так, под руку. — Однако в бесконечной милости своей, в любви к детям своим, дали они надежду… А ведь на колени встали не все. Вот та маленькая фигурка, застывшая на плече гиганта — Императрица. По правую руку её стоит Ксочитл. Как она вовсе допустила раба к своей драгоценной дочери? По левую… да, женщина. И взгляд её жадный устремлен к пирамиде. Или… Верховному? — Она сумела тебя задеть, — отметила Маска, а Верховный не стал возражать. — Но это не важно… ты не молчи… — Если сердца наши будут полны любви. Если вера в них будет крепка. Если хватит сил… — Верховный запнулся, все же речи он предпочитал говорить заготовленные заранее. — То ответят небеса на молитвы. И покроются они щитом волшебным в руке богов. И отразит сей щит пламя и звезды… |