Книга Спаситель, страница 103 – Екатерина Насута

— Тому, что сожгло твою душу.

— В первом доме, в который я попала, я пыталась привыкнуть. Забыть. Приспособиться… но я была не одна. И оказалось, что внимание хозяина стоит того, чтобы предать… тогда я поняла, что этому тоже надо учиться. Что, если я хочу выжить, я должна…

Она запнулась.

— Что? Убить? Ты убила своего хозяина?

— Хотела. Ему меня подарили. И я сумела понравиться. Я была такой, как ему нужно… я взошла на его ложе и вошла бы в его дом.

— И убила бы тех, кто мешает?

— Да. Я знала… как смешать травы, чтобы его первая жена заболела. Потом заболели бы и дети. А я бы родила здорового сына.

— Но тебя поймали.

— Женщина… мужчины глупы и слепы. Они позволяют своим желаниям затмевать свой разум.

— И поэтому ты ищешь нового мужчину.

— Не обязательно. Возьми меня к себе. И я буду тебе служить. Верно…

— Вряд ли, — девочка разом потеряла интерес. — Верность для тебя — это слишком сложно.

— А для тебя, маленькая девочка? — рабыня подалась было вперед. И Ицтли с Ксочитл шагнули, хотя Императрица вскинула руку, останавливая. — Ты… ничего не видела в этой жизни… ничего не знаешь… не понимаешь… живешь в золоте и сытости…

— Золото здесь. — Императрица произнесла это с легким упреком и указала на Верховного, — у него. И у тебя. Но у тебя только на коже. А внутри все черное.

Она чуть задумалась.

И добавила.

— Когда черного станет слишком много, я скажу тебя убить.

Прозвучало буднично.

— Думаешь, послушают?

— Думаю, что тебе надо сделать так, чтобы черного стало меньше. Тогда ты перестанешь ненавидеть.

— Зачем⁈

— Затем, чтобы жить.

— Я…

— Ты не живешь. Тебе просто кажется… — Императрица потянулась и взяла-таки раковину. Провела пальцем по гладкой поверхности и, вздохнув, протянула её женщине. — Возьми… тебе ведь они нравятся.

И женщина взяла.

Прижала к груди.

Поднялась…

— Если ты еще раз приблизишься к ней без дозволения, — Ксочитл умела двигаться быстро. И, схватив соперницу за волосы, рывком заставила её запрокинуть голову. Острие клинка прижалось к коже. — Я сниму кожу с твоего лица. И тогда посмотрим, чего будут стоить твои чары.

Красная капля покатилась по золотому горлу.

А Верховный вздохнул.

Только страстей им сейчас и не хватало.

Ирграм

Роза постепенно приспособилась сама переставлять ноги. Пусть стопы её загибались друг к другу, а колени, наоборот, не разгибались, но тело худо-бедно держалось в вертикальном положении.

И само эти, вывернутые, ноги переставляло.

Дорогу Роза как раз знала, что было несомненным преимуществом. А вторым — её неспособность говорить. Она пыталась, но стоило произнести пару-тройку фраз, и голос срывался, а тело сотрясал кашель. Ирграм и после первого приступа замолчал бы. А эта… то ли упертая, то ли не очень умная.

Мысль поразила его в самое сердце.

А и вправду, с чего он решил, что если Роза — Древняя, то сразу и умна? Будь они все умными, как принято считать, небось, не сгинули бы безвестно. Да и само общество, в котором все умны, показалось Ирграму слишком уж… нереальным.

В общем, так и дошли, каждый со своими мыслями, до двери, вывернутой наружу.

Она поразила Роза настолько, что та отпустила плечо и сама сделала пару неловких шагов. Покачнулась, упала бы, но выставила руки, вцепившись в остатки двери.

— Б-быть т-того не м-может! — воскликнула она, эту дверь ощупывая. — Н-не возможно… не возможно…