Книга Белая башня, страница 91 – Екатерина Насута

Куда?

Ирграм решил, что стоит узнать больше и приблизился.

Благо, Тень шел замыкающим.

— И что это было? — поинтересовался он, оказавшись рядом с наемником. Рука того дернулась.

— Ты? Не подкрадывайся так. Я ведь и ударить могу, — Тень положил ладонь на рукоять клинка. — А что было… сам бы понять хотел. Сказала, что он знает дорогу.

— То есть, мы идем туда… куда?

— Куда придем. Я уже давно… перестал удивляться. Наверное. Карраго вот ругается. Он как раз терпеть не может ситуаций, которых не понимает.

А сейчас старый маг ничего не понимал.

Зверь обернулся и оскалился. Взгляд желтых глаз его вперился в Ирграма, и тот понял, что стоит шевельнуться, и тварь нападет.

Даже если не шевелиться, то нападет.

Но девочка, сидящая на спине её, хлопнула зверя по загривку и что-то сказала. Что-то такое, на своем, отчего вздыбленная шерсть улеглась. А тварь развернулась и потрусила дальше, делая вид, что нисколько-то её Ирграм не интересует.

Он вздохнул.

И решил в лес не углубляться. Все же стая держалась поблизости. Как бы не добрались…

Следующие два дня прошли на редкость скучно и обыденно.

Дорога.

Поляны. Ночевки. И снова дорога. Сквозь лес. По тропе, которая если кому и была видна, то зверю. Его все еще опасались, хотя уже и не так, как в первое время. Люди ко всему привыкают.

И к лесу.

И к гнусу.

И к ночевкам на открытой земле. И к звездам… нынешней ночью они были особенно яркие. Луна скособочилась, обрела желтоватый цвет, а вот звезды, те не изменились. До тех пор, пока не задрожали, замерцали, а после вовсе не исчезли в пламени очередного взрыва.

Небосвод полыхнул желтым.

Белым.

И алым. И уже запоздалым эхом донесся грохот. Он не был оглушающим, скорее уж сложилось ощущение, что грохочет где-то там, очень далеко, за горизонтом.

Гроза, которая идет.

Но дойдет ли?

— Красиво, — Миара смотрела на зарево. — Небо вообще красивое, а сейчас вот особенно… а у меня яд хороший есть.

— Зачем?

Дикарь сидел у костра, над которым повесили тонкие полоски мяса. Мясо, высушенное магами и размоченное в воде, имело весьма специфический вкус. И дым хоть сколько его исправлял.

— Если мир будет гореть, то пускай, а я не хочу, — она передернула плечами. — Я лучше яду выпью. Не так больно… боюсь боли.

— Поделишься? — осведомился Винченцо.

— Я могу остановить вам сердце, — Карраго решил быть любезным. — Если, конечно, жив буду…с другой стороны, всегда хочется верить в чудо. С третьей — вера никогда и никого не спасала.

Зарево полыхало до самого рассвета. То и дело его тревожили новые вспышки, которые были почти не различимы на фоне и без того выгоревшего, белого неба.

Ирграм все-таки считал.

И насчитал две дюжины. А люди улеглись перед самым рассветом, тщетно надеясь уснуть.

А ближе к полудню, ибо бессмысленное это путешествие все же продолжилось, причем, как Ирграму показалось, люди вдруг уверились, что их цель каким-то образом сумеет предотвратить катастрофу, — показалась река.

Была она не сказать, чтобы широкой. Да и глубокой не выглядела. Наоборот, серое песчаное дно просвечивало сквозь воду. И при желании можно было разглядеть не только редкие валуны, что поднимались то тут, то там серыми горбами, но и длинные косы полусгнивших водорослей. Течение чуть шевелило их, создавая иллюзию жизни.