Книга Белая башня, страница 17 – Екатерина Насута

— За которую перервет глотку любому.

— Не за милость, нет. За ту, которую мы любим…

— И чего же ты желаешь?

— Предупредить. Ты… хороший.

Верховный хмыкнул. Уж давно никто не называл его хорошим. Пожалуй, с того самого дня, как он принес первую жертву.

— Ты добр. К ней. Ко мне… к другим людям. Я узнавала. Твои рабы едят досыта.

— Велика заслуга. Слабый и голодный много не наработает.

— Только многие и того не понимают. Ты… ты мог окружить себя роскошью. Золотом. Так делали те, что были до тебя. И те, что рядом с тобой тоже не гнушаются. Хотя и держат себя в рамках, ведь в храме говорят о твоей скромности… ты никогда и никого не наказываешь лишь потому, что у тебя дурное настроение. Ты терпелив. И мудр.

— Женщина, говори уже прямо. Я еще стар. И замерз к тому же.

— Мой брат уверен, что у него хватит сил удержать власть. А еще… мне кажется, что те люди, которых он послал… они отправились вовсе не за тем, чтобы помогать.

Она облизала губы.

— Он, как и ты, говорил с магом. И… и с теми, кто может говорить с магами там, в городе.

— И?

Неприятное известие. Но нельзя сказать, чтобы неожиданное.

— И он желает убить… ту. Другую.

И снова ничего нового.

Этого Верховный не то, чтобы опасался, скорее предполагал.

— И отчего же тебе это не нравится? Ты ведь сама говорила, что двух Императриц быть не может? Верно? И убеждала меня, что наилучший выход позволить остаться одной…

— Да, но… — она поднесла к губам сжатый кулак. — Я не знаю… я лишь женщина. Слабая. Не слишком умная. Но мне не нравится эта мысль. Я понимаю, что так разумно. Правильно. Безопасно для всех… особенно теперь, когда у моей… девочки получилось войти сюда. Но все одно мне не нравится эта мысль. Убить дитя…

Ксочитл покачала головой.

— К тому же… я тоже умею говорить с магом. А еще слушать. Когда ты слабая женщина, тебе не остается ничего, кроме как слушать. Так вот. Твой маг сказал моему брату одну фразу… когда разбивают зеркало, отражение тоже исчезает.

— Образно.

И доходчиво.

Странно, что маг ничего не сказал Верховному. Хотя… видится они стали весьма редко. Дела. И снова дела. Великое множество важных неотложных дел, средь которых не осталось ни времени, ни места для какого-то там мага. И теперь в этом множестве снова виделся чей-то злой умысел.

А вот маг аккурат много времени проводил рядом с Императрицей.

— Ваш брат ему не поверил?

— Мой брат полагает, что место таких, как он — на вершине пирамиды. Но признает, что пока маг нужен и полезен.

— Пока.

— Именно. И маг это чувствует. Он старается и дальше быть нужным, полезным…

Кому?

Той, что все еще была там, внутри пирамиды. И главное, взгляд Верховного то и дело возвращался к черному провалу хода.

Нет ведь ни двери.

Ни замков.

Никакой преграды. Разве так берегут сокровища?

— Чего же вы хотите от меня?

— Не знаю, — Ксочитл накрыла руку рукой. — Может, совета? Вы ведь все-таки мудры… и вы не ищете корысти. Власти. Славы. Вы желаете покоя, для себя, для Империи… а потому в определенный момент вы тоже станете неудобны.

Верховный задрал голову. Зарево еще не погасло.

— Вы ведь хотите оставить её в живых, так? Запереть где-нибудь… одурманить, возможно. Или нет? Дурман вредит здоровью, а они ведь связаны. Зеркало и его Отражение. Насколько? Не знаю. И вы не знаете. И сам маг не знает. Поэтому и сомневается.