Онлайн книга «Наставник»
|
А вот Ица… — Матушка – благородная… — Она умереть, - перебила Ица. – Раньше. Её убить маг. — Увы, мы все скорбим… — Врать, - кажется, особого пиетета перед жрецом она не испытывала. – Вы все говорить, что она плохая. Она… не так. Нужен другой. Ты быть, когда ей плохо. И молчать. Ты говорить, что маг нет. Нельзя. Она стиснула кулачки и жрец слегка побледнел. И согнулся куда как ниже, чем перед баронессой. Боится? А ведь явно боится. И не гнева, а… чего тогда? — Спокойно, - Миха это сказал не жрецу, а девочке, и та выдохнула, кивнула коротко и, поднявшись с лавочки, подошла к Михе, чтобы взять его за руку. Она же и прижалась, явно показывая, кого здесь будет слушать. – Ясно. Матушка твоя умерла. Он не удержался, коснулся черных волос, которые попытались уложить в прическу, но те все равно выбились и торчали острыми прядками. — А с отцом что? — Тоже. Умер, - пожав плечами, сказала девочка. — К-как? – а вот теперь жрец распрямился, и смуглое лицо его стало серым. — Давно уже, - отмахнулась Ица. – Она сказать. — Кто? — Та, что теперь я. Ничего не понятно. Кажется, не только Михе. — Маг, - повторила Ица. – Он делать… Она поморщилась и заговорила на другом языке, Михе совершенно непонятном. Но вот жрец слушал внимательно, жадно и… с благоговением? И когда Ица замолчала, облизал сероватые губы. — Моя госпожа, да продлят Боги дни её, а солнце прольет на голову её многие милости, в мудрости своей… — Короче, - попросил Миха. И девочка добавила пару слов. Резких. — Проклятые, да будут души их обречены быть пожранными великим Змеем, перед тем, как похитить дитя, провели ритуал. И другое дитя, крови простой, приняло на себя обличье благословенной Иольяманицин… Ица. Этого вот Миха точно не запомнит. А если и запомнит, то язык в узел завяжет, пытаясь произнести. Так что… Ица. — …и стало ею, дабы умереть для всех, - он все же немного разогнулся. – Но в величайшей милости своей боги не дозволили свершиться страшному. И девица была исцелена. А мой господин принял её, как родную дочь, но не забыл о той, что кровь от крови его. И послал меня, дабы вернуть благословенную Иольяманицин. — Так, погоди, - перебил жреца Миха. – Стало быть… Стало быть, без магов не обошлось, и что они там наворотили могут сказать только сами маги. А маги как раз и отсутствовали. — Госпожа видит глазами той, что ныне заняла место её, - продолжил жрец. – А потому ведет больше моего. И сказанное её заставляет рыдать мою душу от горя. Ибо нет новости печальнее, нежели та, которую услышал я ныне. Захотелось дать в морду. И судя по всему не только у Михи подобное желание возникло. Вот что за люди-то! Конкретно спрашиваешь, а они тут начинают из словес узоры выплетать. — Величайшее горе поразило земли мешеков… — Папа. Умереть, - вздохнула Ица. – Жаль. — Так… а папа у нас кто? — Император, - ответил жрец. Да вы издеваетесь, мать вашу! Миха поглядел на баронессу, которая тоже выглядела несколько растерянной. На Джера. На… Ицу. — А… Жрец распластался на полу. — Дарованная солнцем! Подательница жизни! – голос его звучал глухо. – Мать всех мешеков… Императрица. Мать твою… императрицы вот Михе еще не хватало. Мелкой. Наглой. Ковыряющейся в носу. И способной выдрать человеческое сердце. — Нет, - сказала Ица жестко. – Там есть. Одна. Пусть. Хорошо. Она там. Я тут. |