Книга Наставник, страница 152 – Екатерина Насута

— Он… он умрет? – подал голос сопровождающий.

— Возможно… но держи его. И крепко. Ирграм, чисти рану. Гной выпускай. Мышцы необходимо будет иссечь.

Упырь кивнул.

Миара же пошевелила пальцами.

— Сейчас я довольно слаба… но, если повезет… ему…

Пальцы слабо светились.

И свечение это расползалось по ладоням, и выше, поднималось к локтю, вот уже охватывая всю руку.

Миара наклонилась и, коснувшись губ губами, выдохнула в них этот кипящий белый свет. И парнишка выгнулся дугой.

— Держи!

Свет расползался. Миха видел эту хрень и… и то, как пятнами пошла кожа. Странно, что неравномерно, но где-то она осталась прежней, а… а под ней медленно проступали русла кровеносных сосудов.

Парень хрипел и изгибался.

А ладонь Миары надавила на грудь.

— Держи крепко! Это больно.

Да уж… кожа на щеке полыхнула и сполза, обнажив черные мышцы, которые на глазах Михи покрылись сизоватой влажной пленкой.

Парень дернулся. Раз. Другой.

И снова забился в судороге.

Он взмахнул рукой, пытаясь оттолкнуть Миху, и заорал.

— Держи! – это Миха крикнул уже тому, второму, что стоял возле стола. И тот, моргнув, навалился на ноги, прижимая их. Парня трясло, его то выгибало, то корежило. Изо рта хлынула то ли кровь, то ли слюна, с ней смешанная.

Он не захлебнулся лишь потому, что Миара ловко повернула голову набок. Так и держала.

Когда судороги стихли, она отступила.

— Его отереть надо. Теплой водой. Чистой тряпкой. Так… настой я, надеюсь, найду. Добавишь в воду. Поить. Много. Даже если не хочет. Травники есть? Завари ромашку, толокнянку и золотую розгу. Поить много. Мочиться будет, старайся, чтобы не на кожу.

Кожи почти не осталось, по всему телу.

Но сейчас парень хотя бы дышал. Да и запаха смерти Миха больше не чувствовал.

— Пока кожа останется голой. Будет больно.

— М-маковое молочко?

— Можешь дать. Когда им больно, они орать начинают, - пожаловалась Миара, пытаясь оттереть измазанные черным пальцы о юбку. Юбка, впрочем, также не отличалась чистотой. А пальцы дрожали. – Идем…

Она развернулась и направилась к выходу из шатра.

Там уже вдохнула холодный вечерний воздух и зажмурилась.

— Это чудо было каким-то… нечудесным с виду.

— Тебе не угодишь, - сказала Миара, не открывая глаз.

— Ладно, извини.

— Ничего. Подобные случаи… я могу попробовать. Поделиться силой.

— Как…

— Нет, иначе. Он мне не родич, да и не любовник, - она фыркнула. – Однако если спать со всеми больными это уже не целительство выйдет. Так что есть иные способы. Не такие эффективные. И сложнее немного. Но тоже работает.

— И он выживет?

— Как повезет. Шанс я дала. Я вытащила заразу. Сожгла её. Если до утра не скончается, можно будет попробовать дальше.

— Дальше?

— А ты как думал? Такое вмешательство всегда опасно. У него теперь повреждены легкие. И почки. Печень. Желудок. Кишечник, полагаю, тоже. Но это все восстановится. Если он будет жить.

— А будет?

Миара пожала плечами.

— Должен. Не зря же я силы тратила. Но ты ведь о другом спрашивал. Так… да, я могу прирастить к телу отсеченную руку. Или ногу. Могу пересадить сердце, почки… печень. Не любую. Лучше всего подходит та, которая от близких родственников. Алефу я вот пересаживала. И Теону как-то пришлось. Могу продлить жизнь. И восстановить отдельные органы. Многое могу, но… это требует сил.