Онлайн книга «Наставник»
|
— Ассистировать будешь? — Думаю, Ирграм справится. Как специалист он неплох. — С ним-то ты что сделал? Как же выводит их привычка говорить о нем, будто Ирграма здесь вовсе и нет. Он снова вытер слюну и облизал губы. Зубы стали еще больше. Кажется. Острые. И тянет вцепиться в глотку. Господину… он стоит рядом. От него остро пахнет травами и маслами. И запах этот, мешаясь с запахом пота – даже маги потеют – сводит с ума. Надо сосредоточиться. Надо… — Повязки давно пора менять. И что вы использовали? – голос госпожи был полон плохо скрываемого раздражения. – Алеф, только не говори, что «молочко». — Оно универсально. — Не при таких ранах! При ожогах оно вызывает раздражение и размягчает корку. А она нужна. Она – защита… Ирграм сделал шаг. Крохотный. И еще один. На него не смотрели. Маги. А девчонка – не в счет. У нее глаза черные. Совсем черные. Так не бывает. Она? Та самая? Жрец её ждал. Ждал, ждал… дождался. И что дальше? Почему она просто стоит и смотрит? Почему ничего не делает?! Сосредоточиться. На чем? Как можно сосредоточиться, когда мысли спутаны, а разум вообще плывет. Проклятье! Дышать. Вдох и… еще шажок. К столу. Он ведь будет ассистировать. Он имеет право приблизится. К столу. Смотреть надо на него. И на госпожу. Можно на девчонку, что не сводит с Ирграма взгляда. Или на этого вот, непонятного, то ли наемника, то ли охранника, что госпожу сопровождает. Впрочем, для охранника он держится слишком уж независимо. И господину интересен, пусть даже тот скрывает интерес. Но Ирграм хорошо изучил их. Всех. Госпожа распрямляется. — Ножницы, - она протягивает руку, и Ирграм вкладывает в неё ножницы. Те взрезают окаменевшие повязки, из-под которых сочится смесь сукровицы и гноя. Запах нехороший. Его Ирграм ощущает издалека. И запах этот заставляет кривиться. Но как ни странно, именно он возвращает способность думать. Ждать. И не смотреть на Алефа. Алеф. Ирграм повторил это имя снова и снова. Имя. Не господин. Даже в мыслях. Именно. Он… он должен избавиться от этой зависимости. И от страха. И… клятв нет. Ему так сказали. Но можно ли верить жрецу? — Воду… Ирграм, не спи. И аккуратнее, в конце концов! Это же… да, вот так. Что у тебя с руками? Не важно. Потом разберемся… ты ведь должен был быть там, у мешеков? — Я был, г-госпожа, - почему-то он споткнулся на этом слове. Но его ошибка осталась незамеченной. Кажется. — И? — М-меня п-попросили о п-помощи, - говорить, когда язык то и дело цепляется за зубы, непросто. – И я не с-сумел отказать. — Ясно, - это было сказано так, что Ирграм понял: на самом деле ей все равно, что с ним случилось. Всегда было все равно. Есть род. И слуги рода. Их много. Слишком много, чтобы помнить о каждом. А потом… Руки действовали сами. Привычно. Слегка сбрызнуть ткани размягчающим раствором. Снять повязку. Снять корку, которая выглядит воспаленной. Обработать свежую рану, избавив её от гноя. Покрыть новым слоем мази, на сей раз густой, тягучей. Она и каменела, соприкасаясь с плотью. Интересно, почему Алеф не использовал её сразу? Он ведь не мог не знать. Слишком умен. Слишком опытен. Так почему? Не потому ли, что мазь на смоле дерева Уру дорога? Или дело в ином? Не думать. — Дитя, подойди, - раздался тихий голос господина. Нет. |