Книга Эльфийский апокалипсис, страница 8 – Екатерина Насута

А с телом тоже надо что-то да подумать. Кровь… кровоток пусть идет как есть, все одно крупные сосуды проходят через энергетическое ядро тела. Там тьма и сгорит.

Нагрузка на почки вырастет. И на сердце…

И вновь же уложится в общую картину его, Ведагора, смертельного недуга.

— Посмотрим, – сказал он, обращаясь к кургану и силе, которая спешила помогать.

Во всяком случае, заклинания выплетались легко, будто Ведагор всю жизнь чем-то подобным занимался. В какой-то момент он осознал, что хватает лишь волевого усилия. И это было…

Важно.

Настолько, что в любом ином случае он бросил бы эту игру и вызвал бы родовую гвардию, чтоб прикрыла и земли, и курган, и все-то вокруг. Чем бы оно ни обернулось. Но…

— Тьма ведь не в одном человеке. Там землю отравило так, что… В общем, ты тут еще погоди, предок, – он поднялся и поклонился, – я вернусь. Может, сейчас род Волотовых не так велик, как во времена иные, и не так много власти у нас. Зато семья хорошая. – Теплый ветер окутал с ног до головы, заставив тьму съежиться. – Спасибо…

Как бы вовсе не вымело. Зато…

Надо будет Мелкому шепнуть, а то ведь распереживается… И вовсе в этот Подкозельск прогуляться. С визитом, так сказать, ответным. Подарков прикупить.

Мысли потекли спокойно и лениво, выстраивая то будущее, в котором тьмы уже не было. И Ведагор готов был поклясться, что каждую из них, особенно ту, в которой тьмы не было, предок всецело одобряет.

Машина стояла там, где он ее бросил, и завелась сразу. Мобильник же очнулся уже на подъезде к особняку Свириденко, и Ведагор не удивился десятку пропущенных.

Инга. Матушка. От нее три вызова и голосовое, правда, весьма малосодержательное.

Первой Ведагор позвонил Инге и улыбнулся, услышав голос жены. И обрадовался, что отпуск ее так удачно приключился.

— Привет. – Он сбросил скорость, потом и вовсе остановился. Белый особняк уже был виден впереди. И аллея знакомая, только листва четырех кленов почти обуглилась. – Как ты?

— Как-то неспокойно, – призналась Инга, – всю ночь какая-то муть снилась. Ты когда вернешься?

— Не знаю. Прости.

Обещал ведь, что день-другой и присоединится. И поездку планировал. Чтоб по реке и на катере. А потом на ночевку в охотничьей избушке Калядина, которая уже лет сто на острове стоит и давно для охоты не используется, но для отдыха – самое оно. Там и баня. И вообще…

— Дела? – Жена попыталась скрыть обиду, и совесть кольнула.

— Не только. Тут… может быть опасно.

— Насколько? – Инга разом подобралась.

— Настолько, что тебе не стоит возвращаться. И… надо поднять наших. На всякий случай.

— Вед?

— Со мной все в порядке.

— Вед! – рявкнула Инга, и показалось, что она тут, на соседнем сиденье.

— Ладно… почти все в порядке. Была одна… своеобразная проблема, но я ее решил. Практически.

Даже если разговор слушают, – а Ведагор не настолько наивен, чтобы верить в непрослушиваемые разговоры, – то спишут на нежелание волновать супругу.

Ее и вправду волновать не стоит.

Молчание в трубке было напряженным.

— Один… не очень умный человек… решил, что может меня шантажировать. Моим здоровьем. Твоим здоровьем… – Он даже представил, как Инга выгибает точеную бровь.

Она вся-то была такая вот… точеная и изящная. И на статую похожа беломраморную. Этой беломраморностью своей, совершенством нечеловеческим тогда его и зацепила.