Книга Эльфийский апокалипсис, страница 77 – Екатерина Насута

Боится ли Василиса медведей? Сейчас она ответила бы совсем иначе. А не заорала лишь потому, что и дышать-то как забыла. Огромный зверь нависал над нею.

— Э-э… – выдавила Василиса и зачем-то протянула руку. Может, желая проверить, существует ли зверь на самом деле, может, просто от ужаса мозг перемкнуло. Пальцы коснулись жесткой шерсти и влажного носа. Растопыренную пятерню опалило горячим дыханием, а потом и язык медвежий скользнул по ладони. Жесткий какой… – Э-это в-вы? – уточнила, слегка заикаясь. – В-вы оборотень…

Медведь кивнул и сел.

Вот… вот на четвереньках он был еще вменяемых размеров. А когда нависал… Василиса терпеть не могла, когда над нею кто-то нависал. Она бы попятилась, но сзади было дерево. И темный лес.

Так, надо успокоиться. В конце концов, оборотни – тоже люди. И нужно проявить толерантность. Или показать? Или что там с нею делают-то, с толерантностью?

Медведь не нападал, и Василиса успокаивалась.

Подумаешь, медведь… Звери, они, может, куда вменяемей некоторых клиентов, если так-то. Просто надо отнестись к ним с пониманием. У всех есть недостатки. Сама Василиса, например, конфеты в тумбочке у кровати хранит. И даже ест их иногда. На ночь. А Серега – медведь. Бывает.

Мысли успокоили, и Василиса даже погладила медведя.

— Теперь вы меня выведете отсюда? – Тот, проворчав что-то неразборчивое, растянулся на земле. – Что? Серьезно? Я верхом только на пони ездила. В детстве.

Медведь покачал головой.

А Василисе вспомнилась бабушка, выдыхавшая горький дым прямо в кружевные занавески, маменькой для облагораживания жилища принесенные. И высказывание ее, что, мол, в жизни много интересного помимо занавесок. И надо пробовать, искать… пока вожжа из-под хвоста не выпала.

Любопытно, катание на медведе подойдет под бабушкины критерии «интересности»?

— Вы извините, если вдруг больно сделаю, – Василиса вцепилась в жесткую шерсть, – я постараюсь аккуратненько…

Медведь поднялся, и она, пискнув, распласталась на широченной, куда больше любимого Кешкой дивана, который он в офис прикупил, спине. И обняла.

Лежать на медведе было тепло и мягко. Хорошо лежать.

И почему-то было жаль, что Василиса недалеко ушла, а значит, лежание долго не продлится…

— То есть, – Маруся заложила руки за спину, – там будет готовиться что-то… незаконное, опасное для людей.

— И империи, – согласился Сашка, потянувшись к миске с плюшками.

Плюшек когда-то было много, с верхом, а теперь осталась пара штук, да и те, похоже, ненадолго.

Иван нахмурился. Император на поверку оказался тем еще проглотом. Интересно, во дворце он так же себя ведет? Или на свежем воздухе и от трудов праведных аппетит разыгрался?

— И для империи, – завершила Маруся. – А мы будем сидеть и ждать? Готовиться к… ярмарке? К выставке?

Император кивнул.

И эльфийский посол, в отличие от некоторых скромно устроившийся в уголочке с чашкой в одной руке и с плюшкой в другой, тоже кивнул.

— А мы разве не должны доложить… ну… куда-нибудь? – Маруся поглядела на Ивана, и тот смутился.

— Мы уже доложили, – поспешил заверить Бер и на императора уставился.