Книга Эльфийский апокалипсис, страница 69 – Екатерина Насута

Иннокентия подняли. Попытались поставить на ноги, но задубевшие мышцы работать отказывались, и тело норовило завалиться на бок. Тогда Глыба просто прислонил его к стеночке и предупредил:

— Только попробуй упасть.

— Нет, так-то если отмыть чутка… Или вот. Держи. – В руки Иннокентия сунули что-то.

Пальцы рефлекторно сжались, стискивая кругляш. Амулет?

Судя по всему, целительский. Иннокентий вяло удивился, а по телу прокатилась волна тепла, ненадолго приглушая тянущую боль.

— Вот так-то лучше. Глыба, умой его. Приодень. И чтоб мне без фокусов, потому как, если решишь поиграть, я тебя вместе с тем барсуком закопаю.

С каким барсуком? Непонятно.

Рука мелко дрожала, а память подсовывала воспоминания. Вот Глыба, который бочком заходит в комнатушку и говорит, что его, Иннокентия, желают видеть. Он, кажется, тогда и понял, что уйти не выйдет. И порадовался, что остатки информации слить успел.

А потому нажал пару кнопок и ввел код, запуская вирус. Прикрыл крышку ноута, которому суждено было превратиться в груду дорогого железа, вытер руки и даже улыбку вымучил.

— Тогда надо поспешить, если ждут…

Сердце колотилось.

Почему-то думалось, что допрашивать станет Тополев. Что будет долго и мучительно выяснять, кому и когда Иннокентий продался. А у него не хватит духу запираться. Он ведь и близко не герой. И яда в зубе нет. Если бы был, Иннокентий раскусил бы капсулу и умер прямо там, не сдав других.

Сестру вот… Маму.

И подумал, что, если вывести Глыбу из себя, а это не так и сложно, тот силы не рассчитает и зашибет на месте. Может, не яд, но тоже неплохо.

Тогда Иннокентий и сказал:

— Интересно, почему шеф рядом с собой таких идиотов держит? – А потом продолжил: – Которых к тому же валяют все, кто ни попадя… – И еще что-то добавил, что в голову пришло.

Глыба и сорвался. Прямо там, за порогом домика. Первый удар пришелся по ребрам, которые, кажется, хрустнули. Второй – по голове. А дальше Иннокентий почти ничего не чувствовал, но, выходит, не добили.

А теперь вот амулет.

Тополев смотрел внимательно. Подойдя ближе, вцепился в лицо пятерней, заставил повернуть голову налево. Направо. Буркнул:

— Сойдет. – А руку вытер. – Кеша, я тобой недоволен. Не знаю уж, что на тебя нашло. Может, голову напекло, может, известия так подействовали. Я, конечно, понимаю, такая трагедия… – Какая? – Сестра погибла. Матушка… Очень тебе сочувствую.

Он говорил так, что человеку, с Тополевым не знакомому, могло бы показаться, что он и вправду сочувствует. Но у Иннокентия ком в горле застрял.

Погибли. Или…

Вдвоем? Одновременно? Как раз тогда… Сердце застучало-загремело. Значит, получилось… Значит, пусть не его, но их вытащили. И оно того стоило.

Главное, не улыбаться.

— Вот и сорвался, да… Нервы. Все мы люди, все мы человеки. Все мы с нервами. Но это в прошлом. Глыба на тебя обиды не держит, верно? – Тот пробурчал что-то невнятное. – Вот руки протяните, пожмите… и давайте за работу. У нас очень много работы.

Глыба руку сдавил, при этом внимательно глядя в глаза Иннокентию.

Он всем видом своим показывал, что игра в примирение – для шефа, а сам Глыба ничего не забыл. И забывать не собирается.

— Во-первых, посмотришь, что там у нашего гостя с ноутбуком, программиста просил. Заодно и что в ноуте тоже посмотришь. И без глупостей, Кеша, без глупостей. Считай, последний шанс тебе даю.