Онлайн книга «Эльфийский апокалипсис»
|
— Ты мне говорил, что надо силосные ямы копать! — И ямы. А над ними вышки. Пулеметные. Чтоб силос не воровали. А то ж люди какие пошли, ни стыда ни совести. — Маруся… Иван чувствовал себя… да отвратительно чувствовал. Нет, если разобраться, то он не виноват. Или виноват? Никто ж не заставлял пить. А он пил. И не пойми что. И потом тоже… Пусть тут нет репортеров и в газетах о его дури не напишут, но этот факт успокаивал слабо. На газеты было плевать. На тех, кто их читает, тоже. А вот перед Марусей показаться было даже не боязно – стыдно. Будто он выходкой своей перечеркнул все прекрасное, что было. Хотя, если подумать, что было-то? То-то и оно, что лишь дурь. То яма, то дом развалят. То вовсе коноплей поля засадят, разрешения не испросивши. А теперь еще и это. Спрятаться бы, выждать денек-другой… Бабушка вон и за пару часов успокаивалась. Но, с другой стороны, мало ли что за эти два часа произойти может? — Да не боись, – уверенно сказал император. – И вообще… Ей от тебя деваться некуда. Видишь? – И показал блог бабушки. С поздравлениями. – Так что цветы в зубы – и пошел извиняться. Собственно говоря, Иван так и поступил. Цветы или нет, но лозоцвет, сжалившись, не иначе, сообразил ветку с ярко-лиловыми и бирюзовыми листочками, которая выглядела вполне оригинально. И чемодан вернул. Почти целый, во всяком случае, одежда в нем была мятая, но относительно чистая. А что дыры… мода такая. Иван это себе и повторил. И, вооружившись нечеловеческой решимостью, двинулся к конопляному полю. Если что, можно будет соврать, что на него смотреть и пришел. Согласно возложенным на него обязанностям. Уколосность пощупать, жирность. И в целом так… Маруся стояла на краю поля, глядя на коров и коноплю. Одна… — Привет. Она повернулась и честно попыталась сохранить спокойствие на лице, но не вышло. Маруся фыркнула и… расхохоталась. — Извини. — Да ничего. – Иван провел по волосам. Ну как волосам… Пушок пробивался. И пробиваться будет долго, если дело не ускорить. Но ускорять пока страшновато. Коноплевый самогон в организме бродит, и поди пойми, чего из него выбродится. – Говорят, на упыря похож. — Есть немного… — Вот… – Он вдруг понял, что не знает, как дарить цветы. Нет, случалось раньше. Но там букеты из цветочных лавок. Дизайнерские. А тут… Ситуация, главное, дурацкая. — Извини, пожалуйста, – сказал Иван, хлопнув по коровьей морде, которая к побегу сунулась. – Сам не знаю, что на меня нашло. Ты говорила, что у вас сыр есть. От дури… — Бывает. — Продашь килограммов пять? — Не уверена, что оно тебе надо. Хотя попробовать можно. — Ты не сердишься? — А должна? — Понятия не имею. Но мне стыдно. По-настоящему. Раньше как-то… не так было. Нет, ты не подумай, что я пью… То есть пью… – Он окончательно запутался. А веточка лозоцвета этаким украшением обвила Марусино запястье. — А его укоренить можно? – Она погладила листочки. — Не знаю. Не пробовал. Наверное… А зачем? Он ведь в дом вырастет. — Можно и дом поставить. Тут Анька предложила ретрит организовать. — Хорошая мысль. — Ага… Приедут ее подписчицы пожить несколько дней. Подышать свежим воздухом. Погулять по конопле в обнимку с коровами. Как это… – Маруся щелкнула пальцами, – ваккотерапия. Анька сказала, что иппотерапия есть, с лошадьми общение, а у нас с коровами. А корова на латыни… |