Книга Эльфийский апокалипсис, страница 211 – Екатерина Насута

— Вот и все. – Таська, которой велено было находиться у столба, где хоть как-то безопасно, вдруг оказалась рядом. – Как-то… обидно, что ли.

Не то слово.

Вот гвардейцы – что императора, что Волотовых – спешно объединяются, выталкивая щит, да только ясно, что он не выдержит. Первый удар – может, хоть как-нибудь, а второй точно не выдержит.

Кривятся, корчат уродливые рожи шаманы, и падает на колено черный эльф. И Ванька трясет головой, зажимает руками уши, а из левого, кажется, кровь потекла…

И такая Бера злость взяла, что внутри от этой злости будто треснуло что-то, тяжелое такое, мешающее.

— Хрен тебе… – Он вдруг ощутил, как выплескивается из него потоком сила, которой никогда-то не хватало, а тут…

И кажется, не только его вштырило, потому что Сашка, на несколько мгновений будто замерший, как-то медленно поднял руки. И рукава его вспыхнули белым пламенем, а потом красным, и поток огня полетел навстречу твари и тьме. Бер и свой следом отправил, укрепляя.

Вот хрен вам! Практика еще не окончена, так что…

Он пропустил момент, когда Сашка превратился… в дракона?

— Он это серьезно? – Бер от удивления и меч опустил, глядя, как чешуйчатая зверюга – теперь понятно, почему он жрал, как не в себя, – неловко взмахивает крыльями, тоже чешуйчатыми.

Крылья были темно-красными, в пурпур, а само тело – золотым. Интересно, натурально золотым или с виду? А линять Сашка будет? Если будет, а чешуя и вправду с золотом, то казне сплошной прибыток.

— Бер! – Ванька отвлек от мысли, стоит ли считать деньги, вырученные за реализацию драконьей чешуи, личным доходом или же он в казну пойдет. – Он сейчас… бахнет!

Дракон-Сашка пыхнул.

И сила, которую Бер придерживал вроде, поспешила раскрыться, сплетаясь с Ванькиной в единое полотно. Бахнул Сашка, что говорится, от души: на миг все вокруг заволокло белым пламенем, и жаром полыхнуло даже сквозь щит.

Эльфийский посол чихнул.

— Из-гвините, – произнес с легким прононсом, – каг-жется, у меня и на рептилоидов аллергия.

— Это все город, – убежденно сказала Софья Никитична, – экология плохая. Я вот, когда в городе жила, тоже постоянно мучилась. То тополь цветет, то еще какая ерунда приключается. А сюда приехала, прямо как рукой сняло…

— Д-гумаете? – Калегорм потрогал переносицу. – Мне каг-жется, что это со мной что-то нелад-гно. Но в любом случае я г-ад, что все закончилось.

Пламя стекало по щиту, и Бер, приобняв Таську, – а чего она так стоит, будто сама напрашивается, чтобы приобняли, – сказал:

— Не закончилось.

— Почему?

— Мама меня учила, что после игры надо убираться. А здесь уборки, похоже, не на один год… – И оглянулся, понимая, что прав.

А еще подумал, что волшебный меч – штука хорошая, но в уборке не поможет.

— Фух, – Юлиана закрыла глаза и прислонилась к стене, чувствуя, что еще немного, и по этой самой стене сползет.

Сил не было совершенно, но душу грело осознание, что она сделала это.

— Со свадебкой ты, кажись, переборщила, – сказал Криворученко, камеру скидывая. – Хотя ничего так, романтичненько.

Поцелуй ко всеобщему одобрению случился, а что на фоне догорающего белого пламени, от света которого расползся туман, оставив после себя серое выжженное мертвечиной поле, так это мелочи. То тут, то там на поле высились горы костей. И присевший в уголочке шестикрылый дракон вполне вписывался в общий антураж.