Онлайн книга «Эльфийский апокалипсис»
|
Судя по решительности, с которой Мальбрик Медвежье ухо поднялся на ноги, убить кого-нибудь ему хотелось. А Калегорм порадовался, что совершенно случайно где-то рядом шла битва. Афро-российским эльфам-некромантам и вправду нужно чем-то себя занять, пока осознание перемен идет. А то мало ли… Тропа открылась легко. Вот только теперь заслезились оба глаза, и спать потянуло со страшною силой. Нервы. Это все нервы… Глава 44 О правильном освещении событий и роли позитива в принятии апокалипсиса «История начинается тогда, когда уже ничего невозможно проверить». Тропа вывела на край поля, над которым клубился туман. Серый, мокрый и какой-то гадостный даже с виду. И в этом тумане увяз до боли знакомый фургончик. Быть того не может. — Нам туда! – велела Юлиана, дернув Семена за ухо. Сидеть на медведе было мягко и вполне удобно, как на кресле, только без подлокотников, и еще оно двигалось. – Семка, там же наши. Я должна узнать. Быстренько посмотрим… Она видела и сцену, какие-то скамьи, столб, уходивший в небеса. А где люди? Хотя нет, люди тоже наличествовали. Они растянулись жиденькой цепью на пути тьмы, что катилась со стороны дальнего леса. И надо было туда, наверное, но как своих бросить? Пусть они и не друзья, но ведь коллеги! Фургон был пуст. Почти. А у самого края дороги маячила высокая фигура с камерой на плече. — Криворученко, ты что тут делаешь?! – Юлиана удивилась, а Мирон явно обрадовался. — Юлька! Живая! — Ну. — А мне сказали, тебя медведь сожрал. А оно вон как… наоборот, выходит… — Это оборотень, – зачем-то пояснила Юлиана. – Мой будущий муж. Слово держать надо. — Всегда знал, что ты страшная баба… – Криворученко явно понял все несколько не так, как задумывалось. – Ладно, мы, мужики, народ привычный. Но оборотня за что? Животинка, чай, редкая, а ты его того… — Я его не того! Так. Надо успокоиться и вспомнить, что Криворученко – это Криворученко. В съемке он гений, а во всем остальном… как выражался Главнюк, за счет чего-то гениальность надо было компенсировать. — Вот-вот, еще даже не того, а уже жениться заставляешь. Потом-то что будет? — Ты чего тут делаешь?! – рявкнула Юлиана, чувствуя, как испаряются остатки терпения. — Так это… велено… эфир прямой. По выделенному каналу. Во, глянь, чего выдали! – Криворученко с гордостью продемонстрировал какую-то штуковину, которая облепила камеру, оплела серебристою паутиной. – Артефактный стабилизатор с подавителем помех. Военного образца. Я таких и не видел даже! Картинка пойдет на загляденье! — Куда пойдет? – интерес Юлианы не остался незамеченным. Местечковый император взирал на Криворученко сверху вниз. — Так прямо в эфир. Сам звонил! – Мирон поднял палец в небеса. – Сказал, чтоб, как полдень пробьет, шел и снимал. А я ему, как снимать, когда ведущего нету! Юльку медведи сожрали… — Подавились, – хмыкнул император. — А то. Я ему так и ответил, что наша Юлька любому медведю поперек горла встанет. – Семен обиженно заворчал, и Юлиана похлопала его по загривку, успокаивая. Нечего ей тут медведя нервировать пространными размышлениями. – А он мне, мол, хрен с ней, с Юлькой… – вещал Криворученко своим обычным на диво ровным усыпляющим тоном, который когда-то и не позволил ему сделать карьеру репортера. – Сам все снимешь. Мол, тут и без ведущего понятно будет. А чего понятно? Этот вовсе сбежал. – Он мотнул головой в сторону автобуса. – Там хрень какая-то, ни подойти, ни подъехать. Спецэффектов на этой ярмарке аж с перебором. Такой массовки небось и в Голливуде нету. Мертвяки натуральные такие, прям как живые! Так что, Юль, поработаешь, а? – с надеждой спросил Мирон. – А то если съемку не начну, уволит же ж. А у меня семья, дети. И жена тоже не того, пока денег нет… – Юлиане ненадолго даже стало жаль неизвестную ей жену Криворученко. – А ты языкастая, как трепаться начинаешь, так любая тема идет, что по маслу. |