Онлайн книга «Эльфийский апокалипсис»
|
Обычно сие действие ввергало собственных ее помощников в трепет, но этот мальчишка лишь рукой махнул и ответил искренне: — Дурдом. Но в целом более-менее успеваем. В полдень начало… чего так рано-то? — Люди подъедут в полдень. Нахимова и сама не знала ответа, но раз велено было начинать, пусть начинают. — Это да… Там вон основная сцена. Лавки мы не ставили. Проведем опен-эйр на ногах, по классике, так сказать. Торговые лотки вот там будут. Столб уже вкопали. — Да не хочу я волосы! – донеслось слева. – Тебе надо, ты и отращивай… — Поклонника нашла, – сказал Кешка. – Отбивается. — От этого не отобьется. Поклонника Нахимова узнала. Вот откуда в городе Сабуровы? И главное, ни с кем не спутаешь, рожа наглая, сам здоровый, возвышается над людьми. Остальные тоже прибудут? — Думаете? — Сабуровым, если чего в голову втемяшится, уже не отступят. На редкость негибкие люди. – Она снова поморщилась. Во рту появился кисловатый привкус, а в желудке нехорошо так засосало. Явно ожила стандартная чиновничья, можно сказать, профессиональная болезнь – язва. – Но это ничего, пускай. А ты показывай, дорогой, показывай… Значит, столб вкопали? — Ага! Вон… Тяжелый автокран подъехал вплотную к столбу, и мастер в люльке что-то крепил на верхушке. — Мы решили оставлять сертификаты. На технику. Сами понимаете, нынешний народ за сапогами и сарафанами не полезет. Разыгрываем три телефона, один ноутбук, еще электросамокат и кофемашину. Призы можно будет получить в пункте выдачи. Вон там… — И выдадите? — Конечно, – на нее поглядели с удивлением, – как иначе? — Действительно… Видно, что мальчик молодой, неопытный. Можно ведь и срок действия ограничить, и дополнительные условия поставить, скажем, обязав выкупить… Нахимова усилием воли отогнала эти, в общем-то, деловые и обыкновенные, но в нынешней ситуации лишние совершенно мысли. — И замуж я тоже не хочу! — Смотрите, чтоб не украл вашу… — Василису? — Ее… Слюны во рту прибавлялось, а в животе уже не пекло, а мерзковато дергало, будто ожило там что-то такое… нехорошее. Это все поле. Дурное место. Все знают. А они вот ярмарку. Ну кто так делает? И главное, от присутствия не отвертеться. Или… Если в больничку лечь по состоянию здоровья? Нет… будут снимать, пресса. Потом заговорят, что глава… А если что произойдет? Тоже заговорят… Мысли путались. — А там у нас загоны для скота. Выставка будет. Сельскохозяйственная. Пойдете смотреть? — Нет. — Дальше уже технические. А вон артисты наши. С утра прибыли. — Артисты? Как-то Нахимова иначе артистов представляла. Менее внушительными, что ли? А эти будто с одного конвейера сошли, на котором кто-то повадился штамповать мускулистых мужиков. — Это наши богатыри-затейники, – поспешил представить Иннокентий, – а дальше семинаристы… — Какие-то они… здоровые. — Так в здоровом теле – здоровый дух! – бодро отозвался Иннокентий. Насчет духа Нахимова не знала. И хотела что-то ответить, едкое такое, что заставило бы трепетать этого бестолкового мальчишку, навязанного ей вместе со всеми остальными. В животе кольнуло, и боль эхом сдавила виски, порождая незнакомое прежде чувство лютой ненависти. Веселятся они… А ей больно! Плохо. — Вам нехорошо? – Иннокентий заглянул в глаза. – Еще туристов доставили. Два грузовых вертолета. Смотреть будете? |