Онлайн книга «Эльфийский сыр»
|
Нечего чужих потенциальных женихов прикармливать. — Смотря за что. Масло – самое дорогое, но его еще отжать надо… Но можно просто сухое, листья там, стебли… соцветия дороже потянут. Если живым сырьем, то… – Анна помялась, а потом назвала цену. И добавила: — Это честная! И спроси Бера, он наш род знает. Поручится! А Маруся замерла. С остатками тарелок. Это же… это… — Вообще, конечно, можем и не потянуть, – призналась Анна. – С ходу-то… но если будет договор, то возьмем кредиты… — Договоримся. Выдохнуть. И… и если все так, то… с долгами есть шанс рассчитаться. Не сразу, конечно, но проценты закроются… и часть основного долга потихоньку гасить. За года три-четыре при хорошем раскладе вовсе избавиться можно. Или хотя бы дотянуть до окончания контракта на сыры. — Завтра, – сказала Маруся решительно. – Завтра поедем и посмотрим… Должно же им повезти? Хоть когда-то? Хоть в чем-то. Только Ваньку надо будет взять, пусть поинтересуется, насколько конопля не против будет сырье поставлять… Она огляделась. И не обнаружила Ивана. Хотела обеспокоиться, но тут гитара заиграла что-то развеселое, а ее поддержал баян. В руку Марусе сунули стакан, и голос Сабурова прогудел: — Медовуха! Батя разрешил… для девиц. И Анне выдали, велев: — Пей… А она отказываться не стала. И Маруся тоже. И вправду, смысл тосковать, когда смысла никакого нет. На последней тарелке, которую она в руках держала, сам собой появился шашлык. И хлеб. Пучок зелени, который Анна задумчиво жевала. — Весело тут у вас, – сказала она. Медовуха была легкой и сладкой, и почему-то вдруг в душе тоже стало легко, появилась непонятная уверенность, что все-то наладится. Обязательно… — Ты себе не представляешь насколько… – Маруся взяла веточку петрушки. А гитара зазвенела по-новому, оказавшись в руках Невиды, впервые за долгое время вышедшей из тени. Волосы водянички отливали прозеленью, а с прядок капала вода, и значит, лето ей отведено последнее. Невида подняла голову и, поймав Марусин взгляд, улыбнулась. А пальцы побежали по струнам. И разве может гитара вот так, звенеть, что молодой ручеек. — Хоровод! – хлопнула в ладоши Рада и крутанулась. – Хоровод, хоровод… — Что… – Анна только и успела поставить тарелку на стол, как ее захватили, закружили, утянули. И Марусю тоже. Загудела, отзываясь, земля. И сила ее пробудившаяся напоила травы. Будут зеленеть. Будут тянуться к солнцу. Земля, она такая, возьмет и смех, и слезы. И надежды, чаяния, страхи. Все-то, только танцуй, спеши, ступая шаг в шаг, не разрывая сплетенных пальцев. И не думай… Разве что взглядом можно найти того, кто тоже ищет тебя, перебирая в хороводе девиц, словно бусины в ожерелье. Пусть кажутся одинаковыми, но нужна одна-единственная, особая. И по лицам видно, что среди этих, чужих да незнакомых, есть те, кого водянички зацепили. А стало быть, может, и сладится… И за них радостно. А за себя… Взгляд поймал взгляд. Маруся даже споткнулась бы… Удержали. Сохранили. И только в ушах зазвенел смех. Они тоже видят. Понимают… Нет, рано думать, рано надеяться… или поздно? И когда, чтобы вовремя? Или она опять слишком много всего в голову набрала. Надо быть проще, легче… и танцевать. Просто танцевать. |