Онлайн книга «Эльфийский бык 1»
|
— Прибил кого? — Так… помял чутка. Но клянется, что живые… только претензию, как пить дать, выставят. И жалобу… Аленка закусила губу. Дерьмо… дерьмо-дерьмо. Что еще тут скажешь? А ведь ей сразу не понравился этот Тополев, который вроде то ли при банке подвизался, то ли при юристах Свириденковских, то ли вовсе ему другом-приятелем был. Сам тощ, неказист, а взгляд масляный. Он и на Таську с Марусей поглядывал, да… Вельяминовы. Ссориться не желал? Или же Свириденко дорогу переходить? Тот-то мстительный засранец. А Аленка, если так-то, без титулу-фамилии. — Как выставят, так и думать будем, — решительно заявила Аленка. — Так-то оно верно… батя тоже вон… ну и с Никоном созвонился… тот сам не в обиде, понимает все, да… — И дел с нами иметь не станет? — Именно, — выдохнул Серега. — Он и сказал, что этот судиться собрался… ущерб и все такое… что по миру пустит, а то и посадит. За причинение вреда здоровью. Трижды дерьмо. И что ей стоило-то на заднем дворе посидеть? Нет, сунулась глянуть, что за хлыщ этакий, Свириденко. Любопытно ей стало… теперь расхлебывать. — Батя злой? — Батя? Не… печалится только. Ну и… ты одна не ходи боле. Никон сказал, что этот Тополев, что он на редкость дрянной человечек. И всякое выдумать горазд… и людишки под ним тоже небольшого ума… контора там какая-то охранная навроде… в Осляпкино их крепко опасаются. — Ясно, — Аленка отбросила косу. — Сопровождать станете? Серега развел ручищами, словно извиняясь. — Тогда завтра в лес, до рассвета. Вздохнул. Поспать он любил. Как и прочие-то… — Травы, Серега, — Аленка оперлась на братову руку. — Они ждать не станут. Тут чуть промедлишь и все. Мать-и-мачеху вовсе только три дня в году собирать можно. Так что три дня ходить и будем. Серега тяжко ступал, переваливаясь с ноги на ногу. От него еще слегка тянуло зверем, как оно случалось, когда Серега нервничал, но рядом с Аленкою привычно успокаивался. Травы… Травы пригодятся, особенно зимой и осенью, когда болеть начинают. Местные-то в аптеки и не заглядывают, все к Аленке идут, по старой памяти, а уже, может, и по новой. Матушка давно ушла… болью кольнуло под сердцем. И отпустило. — Вы мне сушильню сделали? — Когда? Мы ж это… крышу крыли. Завтра сделаем! Вот я с тобой, а Семка со Степкой пусть и занимаются… там же ж работы — начать да кончить. — Только вы все никак начать не можете… Ночную тишину прорезал протяжный полный страдания вопль. От звука этого Серега подпрыгнул и оглянулся в темноту, разом ощерившись, готовый встретить неведомого врага. — Успокойся, — сказала Аленка, положивши ладонь на руку брата. Запах зверя стал сильнее, отчетливей. — Эт-то чего? — Маги это… приехали. — А чего орут? — Подозреваю, что душ нашли… — А… — протянул Серега и выдохнул. Потом вдохнул, зажмурился… и сказал. — Иди… я еще погуляю. Аленка толкнула кованую калитку. И та отворилась беззвучно. А потом столь же беззвучно закрылась, сродняясь с оградой, становясь единым кованым узором. Под пальцами вспыхнули, пробуждаясь, золотые нити. Так-то лучше… Тополев, стало быть. В доме пахло… чем-то смутно-знакомым, не сказать, чтобы неприятным. Травой какой-то? Пучки её и свисали с низкого потолка. Иван пригнулся. И прищурился. Темно. Сквозь окна проникает свет, но его не так и много. |