Онлайн книга «Эльфийский бык 1»
|
Кажется, услышанное женщинам не понравилось. Они обменялись взглядами. Нахмурились. — Кстати, у меня и соглашение имеется… — Яков Павлович вытащил какую-то бумагу. Когда только успел? И протянул её соцработницам. — Оно не заверено у нотариуса… — Сегодня заверим. — Вот когда заверите, — начала было та, что пониже. — Тогда и подадите заявку на определение… общения там, присмотра… а пока мы изымаем ребенка. — На каком основании. — По совокупности причин. — В таком случае, я попрошу вас изложить эту совокупность в письменном виде, — теперь голос Якова Павловича звучал иначе. Дар и тот притих, успокаиваясь. — С тем, чтобы я смог отправить данный документ, скажем, в Петербуржское отделение социальной опеки, дабы получить некоторые разъяснения по правомочности ваших действий… Одна женщина дернула другую за рукав и что-то зашептала. Вторая явно хотела возразить. Но затем кивнула… — Денег не отдам, — почему-то сказала та, в халате, и торопливо нырнула в дом. Громко хлопнула дверь. — Мне жаль… — тон у социальной работницы изменился. — Что знакомство вышло таким… понимаю, что выглядит все несколько неприглядно… но мы обязаны реагировать на сигналы. Тем более такие… нам давно уже жаловались, что девочка фактически беспризорница. Мы проводили беседы с матерью не раз и не два… но увы, безуспешно… алкоголь… — Врут все. Мама не пьет… — … меняет людей. Алкоголики умеют притворяться. И даже казаться вменяемыми, но… реальность такова… — Врут! — Тише, дорогая… — Дети склонны защищать родителей. Даже никчемных… но… — Пока девочка будет под нашим присмотром, — Яков Павлович тона не изменил. — Есть человек… весьма достойный… состоятельный, серьезный, готовый удочерить ребенка, — произнесла соцработница с придыханием. И Софья Никитична радостно подпрыгнула и в ладоши захлопала. — Яшенька! Какая чудесная идея! Кажется, подобной реакции женщина не ожидала. — Да, дорогая, но… это ведь не так просто? — Мы можем взять их под опеку! Это же чудесно! — Софья Никитична постаралась, чтобы её услышали не только две эти дамочки, но и вся улица. — Мы будем помогать! Оберегать! Это просто… просто великолепно! Я уже прямо чувствую, как мне становится лучше! Я оживаю! Женщины переглянулись. — Извините, — сказала старшая из них. — Я должна… — Да, да, сообщите там… кому надо, что никакой нужды нет усыновлять, удочерять! Мы и сами можем! Софье Никитичне достался взгляд, полный ненависти. Но женщина улыбнулась и кивнула, а потом, вытащив сотовый, отошла. Звонить будет. Подробностей разговора Софья Никитична не слышала. Но вот выражение лица соцработницы весьма быстро менялось. Мелькнуло раздражение. И сгинуло. Сменилось недоумением. Обидой даже. Страхом. И вновь раздражением. Софья Никитична взяла липкую ладошку Даньки и тихо сказала: — Не бойся, дорогая. Никому я тебя не отдам. — Ситуация… сложная… — женщина вернулась. — Неоднозначная… и не стоит торопиться… думаю… необходимо все тщательно взвесить… принять решение, руководствуясь интересами ребенка. Все-таки в пансионе давали хорошее образование. Иначе у Софьи Никитичны в жизни не получилось бы так вот улыбаться, душевно и почти искренне. — Конечно, — прощебетала она. — Все будет в интересах ребенка! Я всегда мечтала о девочке! Маленькой прелестной девочке… Яшенька! |