Онлайн книга «Хроники ветров. Книга суда»
|
Голос убаюкивал, и сознание, завороженное мягким тоном, покорно провалилось в сон… а может просто провалилось, Вальрик только и успел, что запомнить имя. Улла… Джулла… ее зовут Джулла. Коннован Я вышла в белое марево метели. Ледяной ветер во мгновение ока слизал последние крохи тепла, колючий снег расцарапал кожу и плотной звенящей от ярости пеленой окутал мир. И я оказалась внутри разъяренного пчелиного роя. Идти. Тора сказала, что нужно двигаться вперед. Иду. Пробиваюсь сквозь рой и ветер, проваливаюсь в сугробы, встаю и иду дальше. Скользко. Холодно. Тора предупреждала, что здесь, снаружи, я получу все то, чего избегала внутри Пятна, но она не уточнила, что значит «все». Боль. Закипает обожженная холодом кожа… Жажда. Накатывает волнами, заставляя стонать от бессилия, и я постепенно проваливаюсь в привычное белое поле, замершее в ожидании рассвета. Здесь и сейчас оно реально, как никогда. Поле, метель, набухшее серостью небо и ветер. Холодно… холод и жажда - мои враги. Нужно найти укрытие. Нужно идти вперед. — Раз, два, три, четыре, пять… - снежные пчелы забивают рот, и я захлебываюсь кашлем. — Вы-шел зай-чик по-гу-лять… Ветер разрывает слова на отдельные слоги, ветру не нравится звук моего голоса, ветер хочет меня убить, а я хочу жить. Считалочка - от слова считать. Я считаю шаги. Один слог - один шаг. Считалочка закончится, и я не смогу идти дальше. — Вдруг о-хот-ник вы-бе-га-ет… - спотыкаюсь и падаю. В сугробе снег мягкий, легкий, похож на белую перину, если закрыть глаза и не шевелиться, то… я почти дома, и не ветер ревет, а мама поет колыбельную, я помню ее голос, и помню, что лежать нельзя. Встаю. Оскорбленная метель колючей лапой раздирает лицо. И жажда наваливается с новой силой. — Пря-мо… в… зай-чи-ка… стре-ля-ет… Ну вот и конец. Еще два шага и… или три… четыре… пять… Вышел зайчик погулять… смешно. Пещера. Темные своды, на камнях скользкая пленка инея, а внутри мелкая, смешанная с землей, снежная крошка. Как я сюда попала? Не помню. Ничего не помню, в голове - белая круговерть и дурацкая считалочка, навязчиво крутится, подталкивает к действию… Не могу. Холодно. Переворачиваюсь на живот, чтобы встать, куртка отрывается от земли с тихим треском, а пальцы не гнуться. Правильно, на руках та же ледяная корочка, что и на стенах пещеры. А сердце бьется через раз. Наверное, я все-таки умру… Подтянуть колени к груди, свернуться в клубочек, сберегая таким образом остатки тепла. Еще несколько секунд жизни… позвать, нужно позвать теперь меня обязательно услышат. Мой зов больше похож на плач, но это все, что я могу… сознание снова уходит. Глава 2 Фома «Не знаю, кого следует благодарить - собственную неуклюжесть или неприязнь черноволосой хозяйки замка, но здесь, внизу мне намного лучше. Пусть даже местные люди пока относятся ко мне с опасением и некоторой настороженностью, но в них нет отчуждения, свойственного обитателям Хельмсдорфа». Сосредоточится на записях мешали едкие комментарии Голоса, вот уж кто был недоволен переселением. Поначалу Фома даже опасался, что Голос снова причинит боль, но обошлось. А Северный замок отсюда не виден, он скрывается где-то в скалах, быть может, вон за той вершиной, похожей на копье, или за ее более высокой соседкой…. Снизу горы выглядят совершенно иначе, завораживающе-красивые и недоступные, но Фома ни на секунду не пожалел, что пришлось уйти. |