Книга Хроники ветров. Книга суда, страница 47 – Екатерина Насута

Как ни странно, Фома понимал и не находил слов для утешения.

— Со тобой как с вещью. Со мной тоже. Но я потом, когда немного приду в себя, - она проводит ладонью по щеке, кончиками пальцев касаясь заживающей кожи. - Тогда ни одна сволочь меня здесь не удержит. Внизу не так и плохо… попрошу Карла, работа всегда найдется. А если не найдется, то… тоже что-нибудь придумаю. Все будет хорошо.

Фома ничего не ответил, потому как понятия не имел, что нужно говорить в подобных случаях. А она, весело рассмеявшись, предложила.

— Поужинаешь со мной? Приглашаю.

В ее комнате темно, прикрытые железными ставнями окна не пропускают ни свет, ни свежий воздух, тяжелая гроздь светящихся шаров под потолком лишь будоражит темноту, населяя ее смутными нервными тенями. В блеклом свете стены кажутся неровными, а массивная мебель гротескно-большой, и рядом с нею Коннован выглядит еще меньше. Она отчаянно не вписывается в обстановку комнаты, но сама словно и не замечает этого несоответствия.

— Ты садись куда удобнее, с мебелью тут пока не очень, ну да все лучше, чем в палатке. А задерживаться я не собираюсь.

Она села на пол, на мохнатую черную шкуру, от которой ощутимо пахло пылью и дымом.

— Мне так удобнее, а ты стул возьми… или вон кресло.

— Да нет, давай и я.

И стул, и кресло выглядели чересчур большими, чтобы быть удобными. А шкура мягкая, и запах уютный.

— Если бы еще камин… если когда-нибудь у меня будет свой дом, то обязательно с камином.

— А это разве не дом?

— Дом, - согласилась Коннован. - Но не мой. Я чужая здесь. И ты чужой, ты не можешь не чувствовать этого… а я еще сильнее. Две сотни чертовых комнат и все до одной пропахли Микой. Ее цвета, ее стиль, как отпечатки пальцев… клеймо. На нем тоже. А он не видит. Или видит, но нравится, она же красивая… Мика меня ненавидит. Странно, что до сих пор не убрала, чего ждет - не понятно.

— Может, тебе только кажется?

В дверь постучали, и молчаливая служанка, ни жестом, ни взглядом не выдавая удивления, поставила поднос на пол. Хлеб, жареное мясо, рыба, овощи, нарезанный тонкими ломтями сыр и графин с вином. Один бокал, одна тарелка…

— Вам тоже сюда подать? - голос у служанки хриплый, а взгляд холодный, будто Фома сделал что-то предосудительное.

— Да, сюда, - вместо него ответила Коннован. - И завтра тоже. Ты ведь не против?

— Нет.

Служанка вышла, а Конни, поддев когтем полупрозрачный ломтик сыра, сказала:

— Пошла доносить. Она тоже меня ненавидит, хотя нет, ненавидит - чересчур сильное слово, скорее недолюбливает, как и все остальные слуги. За что - понятия не имею, его обожают, а я здесь лишняя. Вина хочешь? Правда, бокал один, но как-нибудь поделимся.

Вино терпкое с легким привкусом горечи. Тусклый желтый свет тонет в бокале, опускаясь на дно клубком лохматой темноты. Разговаривать не о чем, но и молчание не тяготит.

— Иногда мне кажется, что всем было бы проще, если бы я умерла. Ведь ничего бы не изменилось, Рубеус был бы Хранителем, Мика жила бы спокойно, и ты тоже. И Карл, и весь чертов остальной мир, а я мешаю. И все вокруг словно задались целью показать, насколько я им мешаю. Но тогда почему он не разрешит мне уйти?

— А может у него есть на то причины?

— А может ему нужно научиться стучать? - огрызнулась Коннован. - Или теперь принято входить без стука?