Книга Хроники ветров. Книга суда, страница 37 – Екатерина Насута

— Коннован? Прости, не узнала.

Все-таки она очень красивая, Мика. И сильная. А я слабая и поэтому теперь больно. Но улыбаюсь. А она злиться.

— Господи, что это? Надеюсь, не заразно? И вообще зачем ты притащил ее сюда? - Мика рассматривала меня с нескрываемым отвращением. - Или Карл приказал? Ну да, конечно… извини, сразу не подумала. Мог бы и предупредить.

Поднявшись на цыпочки, Мика поцеловала Рубеуса в щеку.

— Нет, ну ты, конечно, как хочешь, но за один стол я с ней не сяду. Извини, Коннован, надеюсь, ты не против посидеть немного взаперти? На твоем месте я бы избегала общества…

Пусть она заткнется. Пусть она вообще исчезнет! Меня мутит от ее вида, запаха и самоуверенности. А сказать ничего не могу, и уйти не могу, потому что… потому что упавшее небо меня раздавило. Вот, значит о чем пытался предупредить Карл, а я - дура.

Дура, дура, дура…

Доверчивая мечтательная дура.

— Пойдем, - Рубеус тянет за собой, я послушно иду. Коридоры, ступеньки и снова коридоры. Комнаты какие-то. Зачем столько комнат? Пахнет свежим деревом и розами. Ненавижу розы, а Мика любит. Розы и еще красные платья, драгоценности и тягучие прилипчивые духи.

Хлопнувшая дверь сбивает с мыслей. О чем я думала? Не помню.

— Садись. - Рубеус толкает меня в кресло. Черная кожа и бронзовые ручки в виде когтистых львиных лап. Мягкое. Тону и не пытаюсь выплыть. Куда и зачем, все равно уже.

— Наверное, нужно было сказать.

— Наверное, - буду соглашаться. Соглашаться легко.

— Я просто не подумал, что… вернее, думал, но не знал, как сказать, боялся…

— Чего?

На столе бронзовый рыцарь сошелся в смертельной схватке с бронзовым драконом. Забавно.

— Тебя не было четыре года, Коннован.

— Знаю.

У дракона рваные крылья летучей мыши и грузное тело с кривыми лапами. Вряд ли он сумеет взлететь. Да и хорошо, что не сумеет, когда летаешь, падать больно.

Четыре года - это ведь не так много.

— Никто не думал, что ты вернешься. - Рубеус трет переносицу, в этом жесте и раздражение - ему не нравиться объясняться - и нетерпение - он хочет, чтобы этот неприятный разговор поскорее закончился, и здоровая злость. А самое смешное, что злится он на меня. Наверное, надо что-то ответить, пауза затянулась, но в голове пустота.

Почему с каждым разом становиться все больнее и больнее?

— Мика… ну просто так получилось, сначала она мне помогала, потом…

Главное влево не смотреть, там зеркало, большое такое, в красивой раме. Наверное, Микина идея, она всегда любила зеркала. А Рубеус говорит и говорит. Зачем? Кому эти слова нужны? Мне, например, нет, я и без слов все прекрасно поняла, ну или почти все, кроме одного момента:

— Зачем тебе я?

— Что?

— Ну ты забрал меня сюда… ну не забрал, а я не знаю, пригласил… потребовал, чтобы я жила здесь?

Рубеус

Она выжидающе смотрит, вроде бы и на него, и в то же время мимо, взгляд рассеянный, улыбка виноватая и какая-то неуверенная, а голос спокойный. Рубеус ждал чего угодно - истерики, обвинений, даже хорошей пощечины, но никак не этого спокойствия, граничащего с равнодушием.

— Так зачем? - Она рассеянно касается кончиками пальцев щеки и тут же одергивает руку. На запястье тоже язвы, но мелкие, похожи на винные пятна на белой скатерти.

— Не хочешь отвечать? Извини. Наверное, мне следует уйти… я не считаю тебя виноватым. Никто никому ничего не обещал. А четыре года - это долго для да-ори. Ну я хочу сказать, что мне просто не следовало принимать приглашение. Я сама виновата. Я во всем виновата сама.