Онлайн книга «Хроники ветров. Книга цены»
|
Барх поднял трубку массивного черного аппарата, почти такого же, который украшал стол Ильяса, и приказал кому-то невидимому: — Мутра? Зайди сюда. Есть работа. Больше всего Мутра походил на гору. Под два метра росту, широкие плечи, короткая стрижка, близко сдвинутые красные глаза и черные волосы на руках. Но несмотря на рост и явную физическую силу, Мутра явно побаивался начальника, а тот, кивнув в сторону Фомы, коротко велел. — Поработай. По обычному профилю. И пришли кого-нибудь, чтобы убрали. Фоме стало страшно. Одно дело, когда бьет такой, как Бахр, не высокий и не слишком сильный, и совсем другое, когда… На плечо упала тяжелая лапа - Фома чуть не упал - и глухой голос пробурчал. — Пошли, давай. Сопротивляться? А смысл. Тогда убьют прямо здесь. Дверь крышкой гроба захлопнулась за спиной. — Ты… это… не чуди. - Предупредил Мутра. - Вперед топай. Фома топал. И не чудил, потому что представления не имел, что нужно учудить, чтобы сбежать из этого здания… и города… страны вообще. А коридор-то узкий, с привычной красной дорожкой и одинаковыми серо-желтыми дверьми. В самом конце обнаружилась лестница, ведущая вниз, в подвал. Откуда-то Фома знал, что все эти пролеты и крошечные, как развернуться, площадки, закончатся в подвале. Он даже не удивился, точно видел все это раньше: голые стены, пол в щербинах и деревянный таз с водой. Из мебели: стол, два стула да тяжелая скамья у стены. — Ты б это… форму снял бы, - пробурчал Мутра, расстегивая пуговицы на мундире. Пуговицы были крошечными и выскальзывали из неуклюжих пальцев. - Жалко портить-то… Фома молча следил за неторопливыми движениями человека-горы, понимая, что сейчас его будут бить и бить больно, не в пример больнее, чем там, в кабинете. Единственное, чего он не мог понять - за что. Он же не сделал ничего дурного, он просто пришел в город и все… — Хилый… совсем хилый… - Мутра аккуратно повесил мундир на спинку стула. - Как же тебя угораздило-то, а? Да еще и камрада Барха разозлил, а он дюже не любит, когда подследственные упрямиться начинают… то, может, так обойдемся, а? — Так? — Ага, так… сядешь сейчас тихенечко, вона бумага лежит и ручки всякия, подумаешь чуток да напишешь, как, где и с кем. Ну или чего там камрад Барх от тебя хотел. И выйдет тебе облегчение, да и мне потом не так совестно. — А тебе совестно? - Разговор с человеком-горой отодвигал неминуемую расправу, давая возможность пожить еще немного. И оттого Фома готов был задать тысячу вопросов, две тысячи, только бы… а может и вправду сесть да написать? А про что? Фома ведь понятия не имеет ни о каком сопротивлении, а если б и имел, то… он же не предатель, как Ильяс. — Совестно. Вот гляжу на вас, дураков, и совестно. Нельзя убогих калечить, не по уму это… — Тогда зачем? — Ну так родина приказала. И камрад Барх говорит, что надо так. А раз надо, то разве ж я могу против него? Он умный, лучше знает. Да только все равно совестно. Так писать-то будешь? — Нет. — Ох и зря… и раздеваться не будешь? Фома помотал головой, ему совершенно не хотелось оставаться голым, нагота делает человека беспомощным. — А ты и так беспомощный, - пробурчал голос. - Глупый, беспомощный идеалист. Мутра взял со стола полотенце, подошел к кадке с водой, намочил и скрутил жгут. Делал он все неторопливо и обстоятельно, от этой обстоятельности замирало сердце. |