Книга Хроники ветров. Книга цены, страница 39 – Екатерина Насута

Черт! Сабля, пробив преграду, летит вверх, и Серб, не успев увернуться, зарабатывает длинную рваную рану через все лицо.

— С-сука!

Дергается было за ятаганом, вон он, блестит в серой траве, но отступает - сабля у горла более чем веский аргумент.

— Ну ты и… - он произносит это почти с восхищением, а поднятые вверх руки - я не просила, он сам - говорят, что Серб сдается.

— Мир?

Мир… Не знаю, можно ли ему верить, но… но это же не поединок, а тренировка, полезная для нас обоих.

— Конни, детка, ты ведь не собираешься меня убить? - Серб пальцами отводит лезвие в сторону. - Ты ведь благоразумная девочка, к тому же мы договаривались… ты же помнишь, о чем мы договаривались?

Да помню я все, вот только слабо верится, что Серб воспримет все случившееся безболезненно. А если в спину ударит?

Вернее, не «если», а когда. Сейчас? Завтра? Или дождется финала нашего совместного похода? Карл говорил, что решение нужно принимать быстро. И я приняла.

— Мир. - сабля возвращалась в ножны не слишком охотно, а Серб так улыбнулся, что я моментально пожалела о своем решении. А впрочем, увидим, может, все не так и плохо, как кажется на первый взгляд.

— А ты быстрая, никогда бы не подумал. - Серб подобрал ятаган. - В следующий раз учту.

И я тоже кое-что учту. Например, тот факт, что с левой руки у него захват слабый. Или просто не успел? Ладно, будем делать вид, что все в пределах нормы.

— Сильно задела? Дай посмотрю.

— Не надо, - он резко отстраняется, - заживет. На нас ведь все быстро заживает, правда, Конни?

— Извини.

— А ведь три-три, - Серб рассмеялся. - Ничья выходит.

Фома

К упомянутой Ильясом базе добрались ближе к вечеру. Первое, что увидел Фома - высокий, метра под три, забор, поверх которого ровными кольцами щетинилась колючая проволока. Широкие ворота раскрылись с протяжным, раздражающим уши скрипом.

— Приехали, камрад Фома, - Ильяс сплюнул под ноги. - Здесь вам предстоит провести ближайшие несколько месяцев, надеюсь, вам понравится.

В голосе Ильяса прозвучала откровенная ирония. Фома лишь пожал плечами, поездка изрядно его утомила, хотелось спать, причем, желательно, чтобы кровать не подпрыгивала на каждой колдобине. Что же касается Ильяса и его советов, то… Фома не решил еще, стоит ли верить тому, кто однажды уже предал.

Сама база оставила странное впечатление: огромный двор, одинаковые приземистые здания, разделенные узкими дорожками, редкие пятна зелени, и вызывающе-яркое небо над головой. Алый, фиолетовый, золотой, нежно-лиловый и темно-фиолетовый, почти черный… подобных закатов Фоме не доводилось видеть прежде.

Длинные тонкие полосы серебра на стремительно налетевшей черноте… дрожащее покрывало воды… мелкая рябь на узкой лунной дорожке… звезды в воде и внизу…

Золото, золото и только золото… золотое небо, золотые облака, золотая тяжесть спелых колосьев и сам воздух тоже похож на полупрозрачное живое золото…

Воспоминания были неожиданными, противоречащими друг другу и чужими.

Фома споткнулся и едва не упал.

— Здесь лучше смотреть не вверх, а под ноги, целее будешь, - прокомментировал Ильяс.

Ночью, лежа на жесткой кровати, Фома попытался понять, что же с ним происходит и как избавиться от этой чужой памяти.

— Никак, - голос, раздавшийся прямо в голове, причинил боль.