Книга Хроники ветров. Книга цены, страница 104 – Екатерина Насута

Смешное слово, заоблачное.

Сначала Фома был глуп и сопротивлялся, ему казалось, что стоит прекратить сопротивление, и его засунут в металлическую коробку, где нет воздуха - одна темнота. Но вместо коробки врачи подарили счастье. Оно лежало в аптечке: хрупкие стеклянные ампулы с вытянутыми носиками и синей надписью на имперском.

Ильяс говорит, что счастье - это зло, что нужно отвыкать от уколов, но Фоме отвыкать не хочется. Ильяс - предатель, он обманывает, разве счастье может быть злым?

— Скоро все закончится, - теперь Ильяс глядит на дорогу. - Я не знаю, как именно, но это единственное, что удалось придумать. Уж постарайся шанс использовать, ладно? Он один и другого не будет. Если поймают, то… помнишь, как говорил, по ступенькам головою тук-тук-тук.

Ильяс постучал по кузову машины. Звук вышел неприятный, резкий, даже водитель обернулся. Он, наверное, все слышит и потом донесет, у Ильяса будут неприятности… А Фоме наплевать. На все. Главное, что солнце высоко, а утреннее счастье уже закончилось, теперь до вечера ждать, а это долго.

— Я тут кое-что написал, потом почитаешь… просто, чтобы правду знать. - Ильяс протянул плотный коричневый конверт. - Ну, на всякий случай, если вдруг случиться что-то непредвиденное.

Фома взял и даже спрятал во внутренний карман куртки, не столько потому, что так уж хотелось прочесть то, что внутри, сколько потому, что спорить и отказываться было лень.

А в следующую секунду ползущий впереди грузовик превратился в огромный огненный шар, одновременно взвыла сирена, и чтобы не оглохнуть, Фома зажал уши руками, но помогло слабо.

— Падай! - голосу Ильяса каким-то чудом удалось пробиться через истошный вой. - Вниз, я тебе сказал!

Вокруг свистело, стреляло, горело… черный удушливый дым затягивал ущелье. Кричали люди, железными соловьями стрекотали пулеметы, один раз гулко ухнула пушка, но выпущенный снаряд ушел куда-то вверх…

А дальше посмотреть не дали - чья-то рука прижала Фому к днищу машины, да так, что он носом уткнулся в вонючий, украшенный бурыми грязевыми разводами, коврик.

— Лежи, дурак, убьют же.

Сирена молчит, и машина остановилась. Фома не заметил, когда это произошло.

— Ты, главное, конверт не потеряй, я все объяснил. Ну и извини, если что… держи, ампулы в аптечке, осталось пять, остальные я не взял.

— Почему? - вот теперь Фоме стало по-настоящему страшно. Как же он проживет без счастья? Без облаков, которые иногда белые, а иногда лилово-золотые, но всегда ласковые и понимающие? Зачем Ильяс это сделал?

Специально. Он не хотел, чтобы Фома был счастлив.

— Эй, есть тут кто живой? Давайте, камрады, поднимайтесь… приехали.

Фома послушно встал. Солнце чуть сдвинулось к западу, вечер стал немного ближе, но это не радовало. Ампул всего-то пять, это два дня… каких-то два дня счастья, а потом вечное ожидание.

Водитель лежал, вытянув руки вперед, а по растрескавшемуся стеклу сползали вниз красные капли, смотреть на это было неприятно, и Фома отвернулся. Едкий черный дым постепенно рассеивался, догорали машины, какие-то люди в неряшливой коричневой форме оттаскивали в сторону тела.

— Повстанцы, - с непонятным удовлетворением в голосе отметил Ильяс. Из машины он выползал неуклюже, боком, а из-под прижатой к плечу ладони расползалось уродливое пятно. Бородач, тот самый, что приказал выходить, перебросив автомат через плечо, скомандовал: