Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 175 – Екатерина Насута

Воздух едва заметно разогревался, скоро рассвет, пора убираться в лежбище, да и поисковики возвращались, не рискуя оставаться днем в незащищенной валом степи. В запахе дыма появились легкие ноты жареного мяса, и в животе заурчало. Ну да, когда он в последний раз ел? И чтобы не мышь полевая, не кролик, подвернувшийся под руку, а отбивная… и с клюквенным соусом… сыр тонкими ломтиками, вино, копченая рыба, фаршированные бузиной перепела…

К хорошему привыкаешь быстро. Кто это сказал? Марек? Айша? Хотя какая разница, главное, что перепела с вином остались в Орлином гнезде, вернуться в которое он не может, и частично из-за этих вот придурков, с их лагерем в частности и имперскими амбициями в целом. Злость была иррациональной, как и все эмоции.

В Аномалии вообще было много иррационального, и чем дольше он здесь находился, тем раздраженнее становился. Нервы лечить пора.

Сегодня укрытие показалось более узким и неудобным. Твою мать, года эта чертова экспедиция в никуда закончится? Усилием воли Карл подавил злость. Это все от ожидания, оно всегда давалось тяжело, действовать не в пример легче. Но сейчас единственное, что он мог сделать — это ждать, следить за степью и надеяться, что увидит Коннован раньше кандагарцев. Карл был почти уверен, что почувствует ее. Она же — валири, а эту связь не способны разорвать даже энергетические пертурбации Аномалии.

Коннован

— Однажды я понял, что слышу горы, что они живые, что они — мое тело, а я — мозг. Это тяжело, это больно и неприятно быть стареющим мозгом в новом теле. Лабораторию почти и не затронуло, я уже потом приказал завалить проходы, чтобы оградить детей моих от опасности… сам же существую. Думаете, приятно жить в камне? Думаете, я не хотел бы ковров, подушек, диванов, мягких и удобных? Хотел. Каждую минуту хочу, но вместо этого приходится торчать в этом склепе. Хорошо, хоть есть кому позаботится о бедном старике. Первые столетия после катастрофы я был один, совершенно один… нет ничего хуже одиночества. Стены, камни, опостылевшие разговоры с самим собой и отложенное на неопределенный срок безумие. Я должен был умереть вместе со всеми, а вместо этого продолжал жить. "Алая смерть", "Ласточка", "Кашира"… и другие тоже… на базе было много оружия, которое после катастрофы выплеснулось в окружающий мир. Это воздаяние. За грехи, за то, что люди, научившись обращаться с ДНК, возомнили себя равными Богу. Те, кто не умер сразу, медленно подыхали от выращенной собственными руками заразы. Это было страшно и вместе с тем интересно. А я не умер, и не заразился, я продолжал жить, даже когда вокруг остались одни мертвецы. Я научился не спать, обходиться без еды и воды, научился слушать скалы и управлять ими… я стал частью энергии, поселившейся на Базе. Я обрел то, к чему стремился — бесконечно долгую жизнь, но… но стоит выйти из пещеры, и я умру.

— Зачем тогда нужно такое бессмертие? — Морли как всегда категоричен, старательно скрывает эмоции, хотя я чувствую, что ему здесь очень не нравится. На вождя-генетика Морли смотрит едва ли не с ужасом, а внезапный приступ слабости князя он моментально приписал Великому Уа.

Сенсоры… Карл рассказывал о том, что в прошлом некоторые люди обладают весьма любопытными способностями, но чтобы Вальрик, князь Вальрик, на проверку оказался сенсором?