Онлайн книга «Ненаследный князь»
|
Безглазое, безносое создание с круглым личиком, черты лица которого Себастьян, сколь ни силился, разглядеть не мог. — Тварь мелкая и сама по себе не опасная… по материну следу пойдет да будет изводить, силы тянуть. Оттого и полагают игош наказанием за грехи. Иным-то людям от них вреда особого нету, так, разве что плачем попугает. Игоша растянул узкий рот и захныкал. От голоса его у Себастьяна волосы дыбом встали. — Тихо, — велел Аврелий Яковлевич, и, странное дело, тварь послушалась. — Это у нас ты нежный, люди-то, они погрубей будут. Но вот ежели отыщет такого младенчика колдовка, да не простая, а Хельмом меченная… чтоб не меньше архижрицы… Аврелий Яковлевич догрыз сахар и потянулся за новым куском. — Она возьмет сердце, а с ним и душу невинную, перекроит, переиначит, напоит кровью своей… и с нею получит игоша не только силу, но и голод. Нам повезло, рано нашли. Только-только вылупился, видишь, какой маленький, слабенький… Игоша скалился. Он определенно проголодался вновь, но крови больше не было. — Пара дней, и стали бы люди болеть, а он — сил набираться… пара недель — и первые мертвецы объявились бы… еще неделя, и… и я один точно не сладил бы с ним. — И что теперь? — В храм отнесу. Глядишь, милосердницы Ирженины и смогут душе помочь… жалко же дитя. — Аврелий Яковлевич накрыл склянку рукой, и игоша очнулся, заметался, истошно вереща. — Ох, чую, Себастьянушка, неспроста твоя подруженька именно сюда пришла… Верно. Больно уж все один к одному сходится. Хольм и агентка, способная разум наново перекроить… конкурс этот и колдовка, Богуславе приворот на крови продавшая… — Для Хельмовой жрицы привороты — баловство, — подтвердил мысль Аврелий Яковлевич. — Пустая трата сил. — Думаете, та же самая? — А разве нет? Две сильные колдовки в одном городе в одно время? Нет, Себастьянушка… бабы — они дуры… и дуры суетливые. Редко у какой хватит терпения, чтобы науку колдовскую постичь. Это тебе не борща сварить, но если найдется какая, терпеливая да внимательная, вот тут-то мужикам хоть в петлю лезь. Одна она, паскудина. Знает, что за конкурсом приглядывать станут… стережется… …а и верно. Что было бы, когда б не встретился сегодня Аврелий Яковлевич? Дежурный ведьмак, конечно, тоже не даром хлеб ест, но слабей, много слабей Старика. Да и вовсе вопрос: почуял бы он странное за квартирой? И если нет, что стало бы с акторами, которые в квартирку сунулись бы? Явно, что ничего хорошего. Аврелий Яковлевич молчал, думал и щипал бороду. Себастьян ждал, стараясь не глазеть на игошу, который кружился по склянке, то и дело останавливаясь, проводя пальцами-волосками по заговоренному стеклу. Стекло дребезжало, мутнело и шло мелкими трещинками, которые, впрочем, тотчас зарастали. — Говорил я, что нельзя запрещать Хельмовы храмы… — Даже после этого? — Себастьян кивнул в сторону склянки. — Именно, дорогой мой… именно… вот когда стоит посеред города черная пирамида, когда разит от нее кровью, да так, что человека стороннего, внутрь заглянувшего, наизнанку выворачивает, тогда человек этот десять раз подумает, прежде чем с Хельмом связаться. А еще поглядит, как животинку на алтаре режут… Нет, Себастьянушка, некоторые вещи на виду должны быть в силу их исключительного уродства. Игоша заскулил. |