Онлайн книга «Ненаследный князь»
|
Отчима Евдокия уважала. И любила. Родного отца она помнила единственно по карточке, которую маменька, отдавая дань уважения супругу, не спрятала и после нового замужества. Лютик не протестовал, быстро смирившись с негласным присутствием Парфена Бенедиктовича в доме. — Прошлое нельзя спрятать, — сказал он как-то, — с ним можно научиться жить, и только… Тогда Евдокия, которой только-только десятый год пошел, его не поняла. …а позже поняла, но… говорить легче, чем учиться. Или ученица из нее дурная? — Дусенька, тебе бы прилечь, — Аленка разбирала косу по прядке, тесня мигрень, — и перестать думать о всякой ерунде… — Двадцать пять тысяч злотней — не ерунда, — возразила Евдокия, но все же прилегла. Аленка же, сунув сестрице под голову подушку, села рядом. — Не ерунда, конечно. — Ее гребешок из слоновой кости скользил по мягким волосам. — Но ты слишком много думаешь о деньгах… Евдокия хотела сказать, что кому-то ведь надо, но поймала насмешливый Лютиков взгляд. Нет, она вовсе не собиралась упрекать сестрицу в легкомысленном отношении к семейному делу… и Лютика не считала бесполезным, напротив, лучше, чем кто бы то ни было, осознавала, сколь многое он сделал… — А о чем мне думать? — проворчала исключительно из врожденного упрямства. — Об офицерах? — Почему нет? Согласись, он хорош… почти как Себастьян… — Даже так? — Себастьян, конечно, лучше, но… — Он лучше, потому что ты в жизни с ним не сталкивалась. — Евдокия закрыла глаза, впадая в блаженную полудрему. Вагон-колыбель. Напевы колес… и так ли важно, существуют ли на самом деле те залежи меди, в которые предлагает вложиться пан Острожский. Двадцать пять тысяч злотней потенциальных убытков… …или недополученной прибыли… Башенки из золотых монет, которые, проступая в воображении, окружают Евдокию. Золото и снова… и далекий голос отчима, напевающий колыбельную. Аленка рядом… и верно, к чему рисковать? Шахты? …Серые земли… …ушедшие жилы и рекомендательное письмо на плотной бумаге высочайшего качества… нервный почерк, скачущие буковки, но маменька руку опознала… …шахты. К Хельму их вместе с разлюбезным паном Острожским… хватит денег и для себя и для Аленки… ей больше нужно, она ведь красавица, каких поискать… и надо с нею мягче, потому что действительно не права Евдокия была, когда за офицера упрекала. Но как объяснить, что боится она, до дрожи в руках, до холода под сердцем. …Аленка ведь легкая, светлая, как Ирженина искра, и верит всем… …а уланы — народ лихой, пустоголовый, и с этого офицерика станется Аленке голову задурить, соблазнить и бросить… …посмеяться над наивною… сказать, мол, сама виновата. …и все-таки скользкая личность — пан Острожский… матушке надо будет отписаться, чтобы не вздумала с ним дела иметь. Пусть других манит призраком медного богатства… …Серые земли, Хельмовы… там что медь, что серебро — все зыбкое, призрачное, в руки возьмешь, а оно туманом и сквозь пальцы… оставит горечь чужого проклятья, а с ним и лихоманку… Сквозь дрему Евдокия слышала, как Аленка укрыла ее пледом, и шторы сдвинула, спеша уберечь от солнечного света, и что-то говорила Лютику: торопливо, извиняющимся тоном, а он отвечал. Но вот беда, ни словечка не различить… …сон был золотым. И в нем пан Острожский, вырядившийся в новомодный полосатый пиджак, раскланивался перед Евдокией, сыпал под ноги медни, но не со знакомым профилем Болеслава Доброго, а с Севастьяновым. Ненаследный князь лукаво улыбался… |