Книга Змеиная вода, страница 7 – Екатерина Насута

— Беспорядок. Когда женщина не знает своего места, в доме обычно беспорядок.

И губа чуть дернулась. А Бекшеев вдруг понял, что Анатолий напряжен. И напряжение это рвется наружу. И что он, Бекшеев, Анатолию, конечно, не нравится. Категорически даже не нравится. И это лишь увеличивает раздражение. Но почему тогда Анатолий не уходит? Не потому ли, что все эти люди, собравшиеся здесь, ему не знакомы? Они чужие? И в их обществе он чувствует себя до крайности неуверенно? И рассматривает Бекшеева, как меньшее из зол?

Если так, то стоит воспользоваться моментом. Да и эмоции зацепить удалось, а дальше – проще. Главное, грань не переступить. Вряд ли Одинцов обрадуется, если нынешний ужин завершится скандалом.

— Современные женщины имеют иные интересы, помимо дома, - произнес Бекшеев как можно более нейтральным тоном.

— В том и дело. Современные женщины забыли о той роли, которая отведена им.

— Кем?

— Господом.

Официант все же приблизился, и один бокал сменился другим.

— Ваше здоровье… - Анатолий поднял его. – Оно вам, кажется, нужно.

А это почти хамство. Но пускай. Раз Одинцову хочется услышать стороннее мнение об этом человеке, Бекшеев постарается, чтобы это мнение было как можно более полным.

— Увы… - он оперся на трость.

Зима подарила.

Черную и с изогнутой ручкой. С резьбой на этой ручке, но такой, едва заметной, которая не впивается в руку, оставляя на коже отпечаток рисунка.

Удобная.

— И стоит оно того? – Анатолий и второй бокал выпил одним глотком. Или уже не второй? Алкоголем от него не пахло, да и вид был вполне нормальный, но вот говорил он явно больше, чем стоило.

Хотя… дело не только в алкоголе.

Пьяных и нервных зацепить легче. И подтолкнуть. Вот и скалится Анатолий, и выплескивает злость на того, кто рядом.

— Что именно?

— Унижение. Только не могу понять, чего ради?

— А я не могу понять, о каком унижении речь, - Бекшеев переложил трость в другую руку. Сесть бы сейчас, да диванчики заняты дамами. И как-то неудобно мешать.

— Как же… Одинцов щедро подарил вам должность. А с нею – и предыдущую жену.

Бекшеев прикрыл глаза, сдерживая желание просто и без затей дать в морду. Тихоня вот сдерживаться не стал бы. Разве что, может, обтесавшись за год в столице, бил бы не в морду, а в печень.

Так оно незаметнее.

— Он с ней продолжает спать? Или это так… чувство ответственности?

— Чувство привязанности, - ответил Бекшеев. И поискал Зиму взглядом. И даже не удивился, увидев её рядом с Ниночкой. А вот Анатолию такое соседство не понравилось. Он даже сделал было шаг, но остановился, поскольку в компании этой находилась и княгиня Одинцова.

Обе княгини.

Дамы о чем-то беседовали. И явно беседа была веселой. Ниночка даже зарозовелась.

— И к чему вы привязаны? – Анатолий сощурился.

— К кому. Зима… удивительная женщина.

— Старая. Страшная. Пользованная. Вам не противно?

А может, и не в печень. Все же цивилизация цивилизацией, а нервы у Тихони остались прежними, расшатанными войной.

— А вам не противно, - Бекшеев разжал ладонь. – Находиться в доме человека и оскорблять его… гостей?

— Я не просил… об этом вот, - Анатолий махнул рукой. – Сборище… выставка тщеславия и глупости.

И сам он часть этой выставки.

— Господь не даром говорит, что скромность – лучшее украшение. Скромность и смирение. Смирение и скромность, - он стиснул руку. – А это вот…