Книга Змеиная вода, страница 27 – Екатерина Насута

Время.

Слишком много его прошло.

— Итак, что вы хотите знать? – Мария Федоровна проводила взглядом сына и поморщилась. – Боюсь… Анатолий не разделяет моих… скажем так, опасений. И да, вы правы, гибель Надежды меня точно не слишком опечалила.

— Она вам не нравилась? – уточняю на всякий случай, хотя и так понятно, что не нравилось. И Ниночка, полагаю, не приводит в восторг, пусть даже эта женщина и притворяется, будто рада грядущей свадьбе.

— Не в симпатии дело, - она чуть расправила плечи. – Как человек Надежда, пожалуй, была мне симпатична. Мы познакомились, когда ей было четырнадцать. Робкая хрупкая девочка, которая боялась буквально всего. Было сложно представить, что она превратиться в женщину красивую и, пожалуй, самодостаточную.

Вот только прозвучало это не похвалой. Наоборот скорее.

— Поймите правильно. Это неплохие качества. Важные. Нужные…

— Но не для супруги Анатолия? – мягко произнес Бекшеев. – В этой роли вы Надежду не видели?

— Именно. Вы… меня понимаете. Анатолий… человек со сложным характером.

— Мы заметили.

Не удержалась. И укоризненный взгляд Бекшеева на сей раз совести не достиг. То ли привыкла уже, то ли достал меня этот Анатолий с матушкой вкупе. Хотя… они от меня тоже не в восторге, так что квиты.

— По моему мнению в браке сильной личностью должен быть кто-то один. Тот, кто будет принимать решения.

— А другой?

— Другой… другой будет помогать и поддерживать.

— А Надежда на эту роль не согласилась бы?

— Изначально… да, она готова была принять на себя роль супруги и матери. Но затем… сперва школа. Это её увлечение, для незамужней девушки почти неприличное.

— А для замужней?

Что? Я так, чтобы ситуацию прояснить в полной мере.

— Для замужней вовсе недопустимое. Женщина должна заниматься своим домом и своими же детьми, а не возиться с чернью. Пусть даже кому-то покажется, что она делает благое дело, но…

— Пусть его делает кто-то другой, а не ваша невестка.

— Именно. И Анатолий придерживался такого же мнения.

Я вот не сомневаюсь. Мне скорее интересно, чье мнение здесь было изначальным.

— Затем обучение. Экзамены… помилуйте, какие экзамены? Кому они нужны? В мое время девушке хватало хорошего домашнего образования. Приличной девушке.

Я, стало быть, не очень приличная.

И давно уже не девушка. Поэтому и делаю вид, что сказанное совсем даже ко мне не относится. А оно и не относится. Оно так себе сказано. Безотносительно меня.

— Потом рисование… университет этот… Италия и отъезд. Анатолий пытался её образумить. Начались ссоры. И оказалось, что Надежда изменилась.

— Не готова уступать?

— Именно… Анатолий очень переживал. Потом еще выяснилось, что у нее сердце слабое. Что вряд ли она смогла бы родить и выносить здорового сына.

— А дочь?

— Дочь? Думаю, и дочь не смогла бы… а если бы и родила один раз, то второй ей точно запретили бы. И представьте, что действительно родилась бы дочь.

— Какой кошмар, - ну не надо так смотреть. И вправду удержаться сложно.

— Вам сложно представить, каково это, когда славный древний род угасает…

— Ну, он мог бы и развестись, если уж на то пошло, - это уже Бекшеев. И главное, получается же у него сохранять серьезное выражение лица. Даже сочувствие изображает с пониманием вкупе.

Если его не знать, то и поверить можно, что и вправду сочувствует.