Онлайн книга «Змеиная вода»
|
— Многие на твоем месте смирились бы. Сказали бы себе, что бороться невозможно, что стоит принять все так, как есть, а ты ищешь способ. И насколько я узнал, твоя мама была такой же. Она что-то рассказывала тебе о своей жизни? — Не мне. Папе… - Зоя смутилась. И к чувствам добавилась глухая тоска. Она ведь по сути ребенок. И этот ребенок сперва потерял отца, потом маму… — Она… не любила говорить о них. Она звонила, когда папа заболел. Не сначала… я… была маленькой, но помню. Он всегда болел, но я не понимала, что он болеет… когда ему становилось лучше, мы ходили гулять. В лес вот. И еще рыбу ловить. Я прекрасно умею ловить рыбу. — Я вот – не очень… — И хлеб жарили на костре. Костры я тоже умею раскладывать. А Зануда говорит, что девочке об этом говорить не стоит, что гордиться тут нечем. Он сам просто завидует. Потому что не умеет… когда он родился, папе становилось все хуже и хуже. Через речушку протянулся старенький мост из пары бревен и досок, приколоченных сверху. Доски, как и бревна, потемнели, кое-где покрылись зеленой меховою шубой. — Он и работать не мог… а маме приходилось. В госпитале местном. Еще кур держали. И козу. Свиней… козу я тоже умею доить. Мама приходила поздно. Она еще уколы там ставила и так помогала, людям. За деньги. Денег не хватало. Это Зоя говорила спокойно и серьезным голосом взрослого человека. — Она тогда и сказала отцу, что звонила. Просила о помощи, но… — Не помогли? — У них ведь есть деньги, - Зоя сжала кулаки. – Есть! И эти жемчуга бабушкины… броши, колечки… целые шкатулки! Она любит их раскладывать. Одну, другую… начинает рассказывать, что ей муж дарил, что сын… то и это… что это все будет моим, точнее не все, потому что большая часть отойдет жене Зануды… или вот Толика. Типа, семейные ценности. Но и у меня соберется шкатулка… а я смотрю и думаю, что… одно бы колечко продать и нам бы хватило. На многое хватило… в столицу поехать. В госпиталь императорский. Там бы отцу помогли, а они… почему они так? — Не знаю, - Бекшеев подал руку, помогая девочке спуститься. — Я знаю. Потому что они отца ненавидели. И маму… после смерти папы стало легче. Немного… На больного наверняка уходило немало средств. — И мы там же жили. Правда, козу мама продала… потом и кур. Ей платили неплохо. Я в школе училась. И Зануда тоже пошел. И мы просто жили. А она взяла и приехала. — Кто? — Бабушка… тогда я не знала, что она бабушка. Заявилась… такая вся из себя. Прекрасная… Любопытно. По версии Каблуковой именно Ангелина вернулась домой, оставшись без мужа. А выходит… — Мама её сперва впускать не хотела. И зря впустила… Зря. — Если бы не впустила, маму бы не убили… это они все… они, а не гадюка… подумаешь, гадюка… у них укус, хоть и ядовит, но редко смертелен. Я читала… На той стороне речушки дорога была шире, да и вовсе выглядела так, что становилось ясно, что пользуются этим путем частенько. — Ты знаешь, о чем они говорили? — Не-а… ну так… немного. Она приезжала потом и потом… и снова… и знаю, что на работу к маме тоже приходила. Плакалась… ага, мама бросила престарелую матушку… она умеет притворяться так, что люди её жалеть начинают. И к Зануде сразу… с подарками. Мы не были нищими! Не были! — В бедности нет ничего зазорного, - Бекшеев придержал ветку. – Тем более, что семья ваша оказалась в затруднительном положении не по своей вине. |