Онлайн книга «Жизнь решает все»
|
Имела. Не могла не иметь, иначе плата за нее слишком высока. И подло все. Приговор — касание кисти, печать и чаша с сонным ядом. Изгнание, которое и страннό, и страшнό. Давние разговоры с тегином о битве при Вед-Хаальд и сама долина, которая хлебнула крови и осталась прежней. Мир, что и не мир, — лишь ожидание новой войны. Сомнения пустого дома, случайно проглотившего сквозняк. И мечется ветер, стучит дверями и дребезжит стеклами, будоража темноту, ищет в ней чужеродное. Такое, что однажды снесет все двери и вышибет стекла. Или тихо придавит тебя в дальнем углу, и никто этого не заметит. Почему так важно стало понять: имела ли смысл та смерть? Есть ли вообще смысл в смерти? Внимательный взгляд, уже не широкий, но сосредоточенный, жгучий. Не торопит, но и вечно ждать не станет. — Я боюсь… себя. — Элья даже легонько растерла пальцами горло, словно помогая словам вырваться. — Почему? — То, что казалось простым и правильным, обернулось чем-то невообразимым. — Так частенько бывает. Это как окуляры со стеклами разного цвета. Правым может видеться одно, левым — иное. — Но прежде все виделось одинаковым. Ясным и понятным, а теперь… Вайхе снял очки и, поймав солнечный луч, продемонстрировал его след на ладони. — Сдается, раньше ты по-настоящему и не находилась ни по какую сторону таких вот окуляров. Была ярким стеклышком, через которое кто-то смотрел, как ему заблагорассудится. А теперь вот пришло время… — Самой выбирать цвет? — Это как раз легко. А вот перестать быть стеклом — намного труднее. Далеко не у всех получается. Но идем, дитя мое, — Вайхе водрузил очки на переносицу. — Идем, я покажу тебе того, у кого однажды получилось. Лестница уходила вниз спиралью: высокие ступеньки, гладкие стены, высокие факелы, что горели ровно и ярко. Вайхе и Ырхыз, который ждал, расставляя свечи на обсидиановой части Ока. Мраморная уже полыхала десятками огоньков. Стража вместе с Морхаем осталась наверху, в зале-шестиграннике, где из черно-белых плит вырастали черно-белые же, квадратного сечения колонны. Они стояли ровным строем, защищая священный символ и поддерживая низкий потолок. Крепко держали, цепко. До поры до времени. Вот сейчас моргнет Око и, повинуясь приказу, каменная толща обрушится на головы людей… Но Око недвижимо. Дрожат в полутьме свечи, курят дымом круглые жаровни. Дым этот, потянувшийся было в боковую дверь, осел на самых верхних, щербатых ступенях. Здесь же, ниже, не пахло ничем. — Этой дорогой ты меня не водил, — заметил Ырхыз, останавливаясь. Оглянулся, подал руку, сжал, то ли ободряя, то ли ободряясь. — Это дорога для харусов, — ответил Вайхе. И голос его, отраженный стенами, был глух. — Она ведет не только к нынешним залам. Выразительное молчание. Сосредоточенность на лице тегина. Вопрос: — Почему? — Потому что в минуты смятения душа мудреца обращается за советом к Всевидящему, — Вайхе ускорил шаг, ступени стали выше, грубее, а коридор сузился. Элье на мгновенье показалось, что еще немного, и каменные стены схлопнутся, раздавят и ее, и Ырхыза, не тронув лишь хитрого хозяина подземелий. — Кровь же воина взывает к предкам. — Спасибо. О чем был этот разговор? И при чем здесь Элья? Вопросы появлялись и застревали в горле, не позволяя нарушить торжественную тишину места. Их стало больше, когда в очередном витке лестница вдруг закончилась. |