Книга Жизнь решает все, страница 72 – Евгений Данилов, Екатерина Насута

Отложив ковшик, Кырым взялся за щипцы и, подхватив синий шарик, швырнул его в ведерко. Мягкий звук, не стеклянный. Хотя в Наирате и стекло не всегда стекло.

— Не будем торопиться. Тебя привезут сюда еще. Мы обязательно дадим возможность удостовериться.

Туран кивнул. И спросил из вежливости:

— Как поживает уважаемый Ыйрам?

— Никак не поживает. Тело — у родичей в леднике, голова — в Ашшари, у Гыров. Скоро вернется, будут похороны.

Вроде уже привык к такому, как к старой мозоли. Научился ходить, подгибая должным образом пальцы, сворачивая чуть на бок стопу, но вот очередная кочка — и ороговевший нарост дернул, пусть без прежней силы, зато отчетливо и разом напоминая об оковах сапога. Ыйрама не жаль, но вот так просто взять и на плаху…

— А Заир?

— Он голову и возит. Ыйрамову — в сумке, свою пока на плечах. Нужно было лучше следить за ящерами.

Наконец, Кырым добился своего — чаши весов замерли друг напротив друга, почти соприкасаясь чеканными боками. И кам, закрепив их, задумчиво произнес:

— Что будет, если смешать круглое с жидким? — Он высыпал шарики в ведро, а потом перевернул кувшин с маслом. Зашипело, забурлило, меняя цвет. Потянуло гарью. — Получившееся не будет суммой свойств исходного, но чем-то третьим, самостоятельным. И полезным.

Кам, подхватив ковш на длинной ручке, перемешал содержимое.

— А тебя больше ничем порадовать не могу. До встречи.

Бурая жижа потекла в узкое горло глиняной формы. Рядом стояли еще несколько, одна из которых походила не то на причудливую свирель, не то на кость.

На обратном пути Туран прямо спросил у Паджи, где они были. Но вместо ответа получил порцию грубоватых и неостроумных шуток. И две остановки по нужде в тех же местах, что и прежде.

Кусечка цвиркнула, но Аттонио лишь легонько шлепнул ее по голове и продолжил:

— В идеале они должны предъявить тебе сорок шесть тел. Но идеала не бывает, потому покажут в лучшем случае две трети. Твое дело — дать понять, что нам нужны гарантии. Пусть суетятся.

— А если они оставят себе пару на развод? Спрячут где-нибудь?

— Думаю, так и будет. Разве только нынешние заботы всецело займут Кырыма, и времени на другие игры просто не останется. И вот это действительно будет самым интересным. Только не вздумай играть с Кырымом. В лучшем случае — запутаешься в лесках и удавишься, в худшем — вынудишь его совершить нечто и вовсе дурное. Для нас дурное.

— Для нас? Кто здесь «мы»?

Мэтр завозился с лампой, желтое пятно света расползлось по столу и даже упало на пол, на собачьи лапы с белыми, кривыми когтями.

— Туран, главная вещь, которую ты должен уяснить: мы — ты и я — сражаемся на одной стороне. Пускай и в абсолютно разных битвах. Хотя после того, что ты сделал в том дворике с Марангом, я начинаю сомневаться…

— Вам не понять.

— А ты попробуй объяснить.

Попробовать? Рассказать о том, что переплавило тебя, и о том, что ты переправил в себе? Рассказать о том, что стало углями, а что примешалось к вареву, делая его вкус не просто горьким или терпким? Как?

А вот так. Слова рождались гладко, ровно складывались в историю пребывания в Наирате. Даже неожиданно как-то. Зато спокойно. Так перестает болеть ушибленная рука, когда суешь ее в ведро с ледяной водой.

— …Маранг не оставил бы меня здесь. А ведь это — мое место, не его. И мои незавершенные дела. Мне жаль, что так вышло, но… Иногда приходится жертвовать.