Книга Смерть ничего не решает, страница 25 – Евгений Данилов, Екатерина Насута

Фершах молча глядел, как развязывали веревки, как снимали ящики, о содержимом которых он старался не думать, как снова увязывали тюки с дешевой тканью. И не только с ней: была внутри пара свитков действительно хорошего товара.

— Что ж, мастер, — закончив дележ, Карья протянул поводья головного мула. — Мы свое слово держим.

— Да пребудет с вами милость Всевидящего.

— Трус, — прошептал Туран, глядя на поспешность, с которой исчез их проводник.

— Скорее, благоразумный человек. А теперь уходим. Бери, — Карья подхватил один из коробов так легко, словно в нем и вовсе нет веса. — Осторожнее только.

Туран хотел огрызнуться, но смолчал: в этом деле лишний раз напомнить — только на пользу. Собственный же ящик, показалось, весил больше обычного. Длинной в полтора и шириной в пол-локтя, он был изготовлен из особой древесины, прочной, но тяжелой, и перетянут для надежности кожаными ремнями. От них отходили веревочные лямки для переноски на спине. В крышке и по бокам виднелось несколько рядов аккуратно высверленных дырочек. Там же имелись бронзовые ручки, обмотанные тканью.

Хорошая вещь.

— Кого шабаршите, брысы? — отложив сапог в сторону, вдруг поинтересовался человек.

— Ништяво. Клеста водим, — отозвался Карья, прилаживая ящик за спиной. Туран ничего не понял, но сапожник объяснением удовлетворился, кивнул и снова принялся за дело.

Правда, случись Турану задержаться на несколько минут, он бы вероятно узнал битого Карьей мальчишку, который, скользнув во двор, принялся объяснять что-то человеку. Тот, выслушав, швырнул недошитую обувку в бочку и сердито пролаял:

— Ну, брысы шакушные! Внахрю пометелили… Цыркарю забаклай на попригляд, поласкавьте цветажных.

Карья, протиснувшись в щель между хибарами, выбрался на улочку, каковая, на взгляд Турана, ничем не отличалась от той, по которой они шли минуту назад. И предыдущей, и той, что была до неё. Петляли долго и вроде бы бестолково, но здесь Карья приостановился, огляделся, выискивая одному ему понятные приметы, одобрительно кивнул — видно и вправду идти недалеко осталось — и тут же, заслышав многоголосый гомон и смех, замер. А из-за угла уже торопливым ярким колесом выкатился хоровод артистов-оборванцев. И сразу, оглушая, грянули девятиструнные селимбины, завыли дудки, забренчали медные колокольцы. Ярко размалеванные девицы затянули что-то озорное на смеси наирского и кхарни, а в руках жонглеров заплясали алые кольца. С полдюжины ребятишек, кружащих рядом, разразилось восторженными воплями.

Карья было попятился, но натолкнулся на Турана, а спустя мгновенье оба они оказались в центре толпы.

— Не ведал старый басторне, как удержаться на жене… — заходились ненастоящие красотки.

— Эй, уважаемые купцы, всего за четыре «жеребка» Вармун проглотит десяток кинжалов! — заверещал юноша в желто-зеленых ромбах и дырах, ловко вставая на руки.

— Еще! Еще! — голосили мальчишки, восторженно следя за мельтешением колец, которых становилось все больше.

— Или фокусов желаете? — не унимался цветастый, становясь на ноги. — А может — эквилибристку-Ройше из Паристорна?

Мелькали пышные юбки и буфы, пахло вином и приторными духами. Что-то потянуло за куртку, разворачивая, и коснулось щеки. Туран оттолкнул было руку, но другая уже гладила шею. Мертвенно-бледное от пудры лицо с алыми губами оказалось вдруг близко-близко.