Книга Кицхен отправляется служить, страница 14 – Екатерина Насута

Морда у свина вытянулась.

— Нрав и упорство не позволят отступить перед трудностями.

И ещё больше вытянулась.

И не только у свина.

— А при необходимости, он и груз возьмёт, и человека даже. Это весьма удобно.

Свин хрюкнул и присел.

— Вы только представьте себе перспективы! Ни один трюфель не скроется от него! Да что там трюфель! Свиньи весьма умны и при должном обучении мой борзый свин сумеет догнать и загнать зайца! Лису! Волка!

Свин попытался заглянуть в глаза хозяину, явно пытаясь понять, не шутит ли тот.

— Он станет верным спутником любого охотника! И даже если человек заблудится, то мой борзой свин выведет его к жилью. А в пути будет добывать пищу…

Пасть приоткрылась, но и только. Кажется, от этого заявления сам свин потерял дар речи.

— Это в теории. Как понимаете, пока вот… работаю, — завершил сосед скромно. И махнув рукой, сказал. — Вы тогда счёт за попорченную лужайку пришлите управляющему. И тварь вашу выпускать не надо… я только-только три куста высадил. Из Ижена заказывал.

— Ага… — выдавила я, глядя в спину соседа. Тот удалялся неспешно, как и подобает урождённому герцогу. А рядом, присмирев и явно задумавшись над собственным будущим, трусил борзой свин. Коляска ждала их в начале аллеи, чтобы унести если не в светлое будущее, то хотя бы в соседнее поместье.

— Знаешь, что меня удивляет, — произнёс Карлайл, потерев тряпицей ноготь. На бледно-розовом лаке поблескивала, выложенная камушками, лилия.

— Тебя что-то ещё удивляет? — отозвалась я и всё-таки зевнула.

— Да. То, что странными соседи считают нас.

Глава 4 Где речь идёт о сложностях покупки сапог и семейной истории

Девушка с волосами цвета весеннего возрождения пятнадцать лет сидела за столом и что-то писала.

История о запредельном человеческом упорстве

— Вы издеваетесь? — Киара окинул лужайку и прикрыл очи. — Что вы с ней сделали?

— Это не мы! — Карлайл присел на камень и полировал ногти тряпицей. — Это борзой свин дэра Туара. Новая порода. Очень перспективная. Планирует завоевать весь мир.

— Кицхен⁈

— Что я? Я тут так, дремлю, — я проморгалась, поняв, что и вправду придремала. А почему бы и нет? Дерево было твёрдым и тёплым, солнышко пробивалось сквозь ветви и грело, а не жарило.

Комары и те звенели нежно, убаюкивая.

— Это и вправду свинья, — сказала я. — Сосед выводит новую породу. То ли для поиска трюфелей, то ли чтобы зайцев загонять. Или волков. В общем, по-моему, он и сам пока не решил. Но за лужайку счёт выставить надо будет. Киара, поправишь? А то матушки того и гляди вернутся. А тут этакое… и дерево опять же того и гляди свалится.

Киар перебросил платиновую косу за спину и шагнул к несчастному дереву. Тонкие пальцы его коснулись коры.

И братец поморщился.

— Кицхен…

— Поняла, поняла. Ухожу, дабы не смущать твою тонкую натуру.

— Смущаешь не ты, а твоя сила, и не натуру, а мою магию… эта погань подрыла корни! Ничего, дорогая, мы восстановим, — Киара прижался к дереву щекой и нежно погладил ствол, забормотав. — Я тебе помогу, я тебя не брошу… я тебе подскажу, как сделать, чтобы…

Я мотнула головой и повернулась к дому, пытаясь понять, стоит ли ложиться досыпать или сперва лучше пообедать?

— Киц… — голос Карлайла не предвещал ничего хорошего. Чуялось в нём этакое, настороженно-упреждающее.