Онлайн книга «Кицхен отправляется служить»
|
Что? Отравить не должны. Он всё-таки человек короля, а не просто так. Опоить? Приворотным? Или одурманить? Зачем? Секретные планы размещения гвардейской сотни в отдельно взятом городе выведать? Больше он ничего не знает. — Конечно! Хотя… полдень — это даже отлично. В полдень самая жара стоит! И на озере, поверь, будет палить только так. А значит что? Отличный повод отплыть куда-нибудь в тенек, где берег, сень ив… — Спалит она тебя. — Авось, и не спалит… но и ты тут смотри. С девицами ухо надо держать востро. Оглянуться не успеешь, как уже стоишь у алтаря и слюни пускаешь от переизбытка счастья в организме. Звучало… Нет, согласно плану правильно звучало. Но почему-то неприятно. Тэра Нова появилась в мужском костюме, отчего Персиваль застыл. И сглотнул. И руку поднял, то ли перекреститься желая, то ли морок сбросить. — Мне подумалось, — произнесла тэра Нова, глядя в глаза, — что так будет удобнее. Не люблю юбки. Вечно в них путаешься… — Эм… — Персиваль замешкался. Взгляд его скользнул по высоким сапогам на аккуратном каблучке, выше, туда, где над краем отворотов начинались ноги, обтянутые тёмной кожей. И ещё выше, к двубортному сюртуку, который подчёркивал тонкость талии, при этом нисколько не скрывая иных достоинств фигуры. — Что-то не так? — тэра Нова спросила с насмешкой. — Я… дар речи потерял от такой красоты! — Надеюсь, я не шокировала вас? Знаете, когда много времени проводишь в разъездах, поневоле пересматриваешь некоторые привычки. И мужская одежда, как по мне, много удобнее женской. Согласитесь? Персиваль кивнул. Мотнул головой и произнёс: — Всегда любил отчаянных женщин! — А вёсла? Надеюсь любите их не меньше, — тэра Нова чуть склонила голову. И над отделанной кружевом двууголкой качнулось перо. — Грести придётся вам! — Конечно! Всегда готов! Погребу, куда скажете! Только покажите, куда… позвольте предложить вам руку. Кстати… Дагласу оставалось проводить эту парочку взглядом. И вновь это странное донельзя ощущение постороннего взгляда. Кто? Он резко обернулся, но увидел лишь, как раскачиваются ветви колючего шиповника. Что за… — А он как завопит. Стоять, падлюка! — мальчишеский голос разносился по двору, заставив Трувора поморщиться. — Нет, не уйдёшь ты! И хлобысь, намагичил шар. Синий. А тот по воздуху полетел, прям ему в харю жирную… Вдох. Выдох. И не нюхать пальцы. И ладони. И вообще, желательно себя не нюхать, потому что и так понятно, что запах рва никуда не делся. Чувство такое, что он Трувора пропитал насквозь. А зеленоватая жижа, которая в теории являлась водой, хотя на самом деле и близко водой не была, так и не отмылась ни от кожи, ни от волос, хотя Трувор трижды натирался едким здешним мылом, которое прежде искренне полагал вонючим. Ан нет. Куда мылу до воды. — И харя, смотрю, вытягивается. Прям слышу, как он молиться начинает! — продолжал рассказ мальчишка. Старое зеркало отразило картину, в общем, довольно привычную. Разве что волосы после мытья дыбом поднимались. И побриться не мешало бы. И вообще собраться, а то тоже хорош. Комендант. — И предам тебя, уродище криворожее, смерти… Ударился в страдания. Крепость не та. Люди не те. Всё не то. Как будто кто-то когда-то обещал, что будет легко. — Так, — Трувор произнёс это, глядя на своё отражение. — Во-первых, пора провести собрание. Во-вторых, толковую инвентаризацию. |