Книга Почти цивилизованный Восток, страница 7 – Екатерина Насута

— Вот только весточку получил. – Его собеседник с лицом отпетого негодяя – в книгах любви всегда мешают отпетые негодяи, уродливые с виду, и в душе тоже, – жевал хлеб. Задумчиво так. И чистил ногти острием длинного и столь же уродливого ножа. – Знающий человек настоятельно рекомендовал залечь на дно.

— Что он…

— Не перебивай, – жестко сказал тот, с ножом. – И послушай. Заказчик помер? Это не наша с тобой проблема. Другое дело, что помер он не тихо. Многое дерьмо всплыло. И как понимаешь, разные люди начнут задавать разные вопросы.

Это… это какие?

— И многие… в свете последних событий пересмотрят свое отношение к случившемуся.

А речь у него правильная. Даже Стефано иногда… оговаривается. Но ему простительно. Он ведь рос в бедной семье, это уже потом дядюшка понял, что ему наследник нужен.

Или это тоже ложь?

Нет никакого дядюшки, который вот-вот должен уйти, оставив наследство и титул бедному Стефано? И самого Стефано, того хрупкого, слегка застенчивого, так легко краснеющего, тоже нет?

А… кто есть?

На самом деле?

— Твою… – То, что произнес Стефано, Эва вряд ли сумела бы повторить. – И что теперь?

— Теперь… я бы советовал убраться куда-нибудь подальше. Скажем, вот в Старом Свете, говорят, неплохо устроиться можно. Если с деньгами.

— С деньгами везде можно.

— Что, уже проигрался?

— Не везло.

— Дурак ты, – покачал головой человек. – Ладно… девка твоя что?

— Да спит. Что с ней делать-то?

— Ну… я бы посоветовал избавиться. Она тебя видела.

И не только его! Эва стиснула кулачки. Ее разрывало от гнева. И обиды. Как так! Она ведь… она ведь его любила! По-настоящему!

Так, как только можно любить человека! Чтобы с первого взгляда и до последнего вздоха.

— Жалко…

— По-настоящему жалко станет, когда ее родичи тебя отыщут.

— А если… она ведь спит. И верит. – Мужчина, которому Эва и вправду верила, почти как себе и даже больше, задумался. – Можно ведь… до храма, а там обвенчают.

— И?

— И назад. Небось, поорут да успокоятся. Примут. Куда им деваться-то? Заживу…

— Хорошо, правда, недолго. Как думаешь, что ее папенька-некромант с тобой сотворит, когда поймет, кто ты?

— Она… меня любит.

— Во-первых, бабская любовь – что цвет весенний. Сегодня есть, а завтра облетела вся. Во-вторых, любить она может хоть до изнеможения. Думаешь, поможет? Отправят куда-нибудь на воды здоровье поправлять, а с тобой несчастный случай произойдет. И никто не удивится.

Стефано выругался.

А Эва едва не лопнула от злости. Вовсе отец не такой! Да, он бы рассердился. Безусловно. Но… но убивать не стал бы! Он глубоко порядочный человек, а не как эти! Честный и очень-очень добрый.

А что некромант, так ведь… у всех бывают недостатки.

— Избавляйся, – жестко добавил человек, имени которого Эва так и не услышала. – Сейчас, пока ее не хватились. Пока искать не начали. Избавляйся и беги.

Стало страшно.

По-настоящему.

И Эва заплакала. Оказывается, души тоже умеют плакать.

— И это… не тяни.

— В городе, – решился тот, кого она знала под именем Стефано. – Ты прав, но… в общем, деньги нужны.

— Смотри сам.

— А ты…

— Я с этим делом завязал. Так что ни тебя, ни этой вот твоей… невесты я видеть не видывал, знать не знаю. Понятно? И завтра тут меня не будет. Вообще не будет… а ты все же поаккуратнее. Слышишь?