Книга Почти цивилизованный Восток, страница 204 – Екатерина Насута

Милисента насупилась.

— Дорогая, – мать Чарльза одарила Эдди вежливой улыбкой, – возможно, ты будешь столь любезна представить нас?

А Чарли где?

Вот, спешит уже на помощь.

— Прошу прощения. – Он коротко поклонился. – Срочное дело, но я вижу, что вы уже… Мама, позволь тебе представить брата моей дорогой супруги, Элайю.

А свекровь у Милли ничего так. Нервы крепкие. Только побледнела самую малость.

— И леди Элизабет, – добавил он. А матушка сложила-таки веер, который до того разглядывала как-то слишком уж пристально. Будто впервые он ей в руки попался.

И вот тут у бедной леди Диксон дернулся не только глаз.

— Ты…

— Я. – Матушка мягко улыбнулась.

— Но ты же… ты же умерла… Прости… это так неожиданно…

Матушка подняла палец к губам.

— Потом. Мы обязательно обо всем поговорим, но после.

— А… он знает?

Матушка кивнула.

— И…

— Как ни странно, но он даже не разозлился. Я ждала, что… Сама я пришла бы в ярость.

Обе леди поглядели на Эдди, и он понял, что лишний в этом разговоре. И не только он.

— Думаю, – Чарли подхватил под руку Милисенту, – нам стоит отыскать в этой толпе Орвудов.

— Наши мамы что, знакомы? – тихо поинтересовалась Милли.

— Выходит, что да. Может, поэтому так активно избегали встречи? Я ведь приглашал леди Элизабет, но у нее постоянно находились дела. То чай, то модистка, и вот теперь… ничего не понимаю. Добрый день, леди Орвуд! Вы сегодня сияете.

Темные алмазы как-то слишком уж ярко выделялись на светлом платье, подчеркивая и его цвет, и бледную кожу леди Орвуд.

— И рад приветствовать…

У Эвы дрожали коленки. Прямо с утра. Вот как проснулась, так и дрожали. Ей не хотелось ехать! Да будь ее воля, она бы и вовсе из кровати не выбралась. Но кто ж ее спрашивал-то? Вот и пришлось что выбираться, что собираться.

Платье еще это.

Нет, платье получилось красивым, именно таким, как задумывалось. Вот только второе такое же, сшитое для Тори, сидело на сестре куда как лучше.

И Тори знала, что так будет. Потому и шила точно такое, как у Эвы. Нарочно. Всегда она так.

Не только она.

— Ах, вы такие взрослые! – Маменька приложила платочек к глазам. – Я так рада…

Она и вправду радовалась. И о том, что с Эвой произошло, словно забыла. Словно и не было никогда ни побега, ни аукциона, ни… И если бы не серое колечко на пальце, Эва, возможно, сама бы поверила, что ничего этого не было.

Что все приснилось.

Но колечко осталось. Оно, получив каплю крови Эвы, тускло засветилось, но всего на мгновенье. А потом стало прежним.

И Берт сказал, что ничего не чувствует. Но ведь невозможно, чтобы оно просто… Как бы то ни было, сейчас руки постоянно тянулись к проклятому этому колечку. А маменька улыбалась. Кланялась. Кому-то что-то говорила, смеялась и…

И все это так глупо!

Женщины в роскошных платьях. То, что на Эве, шилось ведь только для представления. Нет, если девушка из бедной семьи, то его потом могут переделать в свадебное, только и это редкость. А сколько ткани уходит на такое?

Шитья.

Эти крохотные жемчужины, которыми украшен лиф. Они наверняка дорогие. Очень дорогие. Если продать это платье, то сколько она выручит? Хватит ли этих денег, чтобы выкупить Агнесс? А если не ее, то кого-нибудь другого. Другую, которой тоже нужна помощь.

— Попроще лицо, сестрица. – Тори умела улыбаться робко и в то же время завлекательно. – Неудивительно, что от тебя все отворачиваются.