Книга Ещё более Дикий Запад, страница 36 – Екатерина Насута

— Идем. Мамой клянусь, что все взаправду! Да чтоб мне провалиться! Если знаешь, то старый Мэтти – человек честный. Он никогда врать не станет. – Уродец говорил громко и быстро. И фонарь в его руке покачивался, выпуская длинные тени, что ложились на лестницу. – Старый Мэтти был портным! Хорошим портным! В прежнее время для самого Мастера шил! Да, было время…

Снизу потянуло такой вонью, что даже фильтры не помогли.

— А потом что? Потом явились эти… и все… не ценят умелого человека, не ценят… тут вот ценили. Держали… обращались вежливо. Уважительно. Да что за наказание… только приживешься, обзаведешься знакомствами полезными, и нате-здрасьте… Без полезных знакомств человеку никак не можно…

Бормотание доносились откуда-то снизу.

Чарльз спускался.

Грязные ступени.

Грязные стены. И ощущение, что идет он куда-то совсем даже не в подвал. Не только в подвал.

— А они все перевернули… разорили… оставили без медяшки последней. И говорят, мол, радуйся, что живой! А старый Мэтти радуется… радуется… так радуется, чтоб вам, иродам, икалось до самого последнего дня… Старый Мэтти свое дело знает.

Спуск завершился. Точнее, он продолжался: лестница, как успел заметить Чарльз, делала поворот и уходила куда-то еще ниже, в катакомбы.

Интересно.

И надо будет спросить у Эдди. Не то чтобы катакомбы так уж привлекали, но если вдруг придется уходить, надо иметь хотя бы представление о том, куда.

Чарльз положил руки на револьверы.

— Ах, не стоит беспокойства, – замахал старый Мэтти, и фонарь в руке его закачался. – Туточки она. Сидит. Тихая. Я ей так и сказал: сиди тихо, а то хуже будет!

Он погрозил кулаком грязной двери, которая по цвету почти сроднилась с камнем. И вновь протянул руку.

— Баба хорошая! Вот чтоб мне провалиться.

И Чарльз протянул еще монету.

— Сколько за всю? – спросил он.

— Чего? – Уродец моргнул озадаченно.

— Ты ведь уходишь, верно? – Чарльз осмотрелся. К сожалению, дверь была плотной и разглядеть, что там за ней, не представлялось возможным. – Отсюда и вообще из города.

Голова уродца дернулась.

— Хороший портной везде найдет клиентов, но на обустройство нужны деньги, не так ли? Откуда она взялась?

— Кто? – Белесые ресницы в темноте поблескивали.

— Баба. То есть женщина.

— Так… пришла. – Он махнул рукой: – Оттудова.

— Катакомбы?

— Подземелья, – поправил старый Мэтти и губы облизал. – Там… в прежние времена…

— Не все пути открыты хорошим людям, верно? Бывает, что им приходится искать обходные?

Мэтти осторожно кивнул.

— И ты иногда приходил на помощь. Не подумай, я только рад. Всегда, понимаешь, приятно встретить человека, неравнодушного к бедам других.

Чарльз старался говорить мягко, спокойно.

— Я в городе не так давно, но уже понял, что здесь стало… сложно. В том числе и хорошим людям.

— Все ушли, – пожаловался старый Мэтти. – Все! Те, кто прежде жаловал… те, кто приносил товар… приходил за товаром! Никого не осталось. Беда, беда… разорение.

— Сочувствую. Так, расскажи об этой… гостье. Ты ведь не желал ей вреда.

— Я ее не трогал! – Старый Мэтти замахал рукой. – Не трогал! Я вон… подобрал, обогрел… накормил. Платье дал! У меня хорошие платья! Лучше старого Мэтти никто не сошьет.

— Верю. Так… сколько ей лет?

— А я откудова знаю? Сидит вон… – Мэтти достал ключ. – Забирай… я же ж…